Отбор для дракона (СИ)

Или не ходить? В последний раз я ходила на свидание – если те встречи можно было так назвать, – еще когда дядя был жив. На прощание Марко клюнул мои губы и тут же отпрянул, словно обжегшись. Не знаю, кто тогда испугался сильнее – я или он. На следующий день пришло известие о прорыве, и мне стало вовсе не до мальчиков…

– Мелани, – окликнула меня Кассия. – Ты не обязана никому ничего рассказывать.

– Как это! – возмутилась Делия.

– В том числе и нам.

Я кивнула. Поколебалась мгновение и все же решилась сказать:

– Это приглашение на свидание.

От… Неважно.

Я не особо опасалась, что они станут болтать или пакостить. Просто как-то так вышло, что у меня никогда не было близких подруг. К дяде приезжали соседи с детьми моего возраста. Нам было весело вместе, и всегда находилось что обсудить, но до обмена личными переживаниями не доходило. Потом дядя погиб, а в столице у меня не нашлось знакомых. В университете я тоже близко ни с кем не сошлась, за три года привыкнув к одиночеству. Наверное, воспитывайся я в пансионе, умела бы делиться секретами, но в детстве у меня и секретов-то особых не было, а перебравшись к отцу, я как-то незаметно замкнулась в себе, и теперь открываться было трудно.

Да и, наверное, незачем. В конце концов, соседок я в ту беседку с собой не позову.

– Ну и секретничай, – надулась Делия.

Кассия помолчала, то ли подбирая слова, то ли колеблясь.

– Едва ли тебе что-то угрожает в дворцовом парке, – сказала она наконец. – Но все же насколько хорошо ты знакома с этим человеком? Я не прошу имени, но ты ему доверяешь?

Почти не знакома.

Едва ли можно назвать знакомством те случайные объятья в беседке или допрос, который герцог учинил мне после беседы с господином Гримани. Он-то наверняка обо мне справки навел, но я по-прежнему не знаю ничего, кроме имени и должности. А еще – что при виде него я расплываюсь в улыбке и от его взгляда, обращенного на меня, заходится сердце, а потому едва ли я смогу отказаться от встречи – ведь разумных причин для этого нет.

Или есть? Доверяю ли я ему?

Этот человек, защищая нас, пошел на разъяренного кабана с одним ножом, и рядом с ним не было своры собак, которые держали бы зверя.

Увидев призрачную гончую, тварь из жутких легенд, первое, что он сделал, – прикрыл нас щитом. Нас, а не себя.

И… И, кажется, это он положил еду в мою сумку. «У вас во рту маковой росинки не было», – сказал распорядитель. Тогда я не обратила внимания на его слова, пытаясь понять, не сошла ли с ума, но сейчас ясно вспомнила их.