Отбор для Короля волков

Передал мне, и я сделал то же самое. Вдоль лба, носа, от глаз до нижней челюсти. Мазь из могильника перекрывала наши естественные запахи. Конечно, ведьмы не обладали звериным чутьем и не могли нас унюхать. Но могли призвать на службу любых зверей, а вот тем уже не составило бы труда нас выследить.

Повторения того, что случилось утром, я не мог допустить. Нам некогда сражаться с половиной леса. И нельзя выдать себя.

— Мы идем за ней? — Ферко, тоже нанесший боевую личину, не отрывал глаз от ведьмы.

— Да. — Я взглянул на чародейку.

 — Но двое останутся здесь — следить за домом.

Она шла в нашу сторону. Трольхар вился за ней черным плащом.

— Возьми меня. Я уже затек здесь в одной позе лежать.

— Хорошо. Ты идешь со мной. Ферко и Цирьяк, вы остаетесь здесь. Можете попробовать подобраться ближе, но осторожно и кто-то один. Второй пусть всегда прикрывает. До нашего возвращения никто пост не покидает. — Повернулся к Цирьяку: — И узнай, кем оборачивается трольхар.

— Слушаюсь, принц.

— Пошли. — Кивнул Йелеку.

Мы покинули место у сосны и быстро переместились к душистым зарослям местного кустарника.

Ведьма как раз дошла до кромки леса, остановилась и несколько раз оглянулась. Ступила в тень деревьев и уверенно пошла в нашу сторону. Она не особо скрывалась, шумно пробиралась через цепляющиеся ветки, ломала их и даже тихо ругалась."

"Когда она прошла мимо нас, я ощутил тяжелую смесь запахов. Травы — причем много. Ведьмина пыль, еле-еле ощущается, но она точно колдовала с ее помощью.

Запах другой женщины. Должно быть это аромат лжекняжны. Я принюхался. Ничего общего с ароматом Аглаиды. Кем бы ни была эта вторая, пахла она иначе. Или я просто хочу себя успокоить?

Ветер подул в нашу сторону, и я различил еще один оттенок запаха. Животного. И молока. Шерсть. Кровь. Но не человеческая.

Ведьма прошла, уходя далеко вперед, оставляя только след из смеси запахов.

Когда я еще был мальчишкой, Лазаж часто повторял, что у волка не должно быть слабых мест. Если я лишусь одного из чувств, другие должны будут его заменить.

Он выводил меня в лес, приковывал к дереву и завязывал глаза плотной тканью. Настолько туго, что волокна впечатывались в кожу.

Я должен был угадывать запахи. Если называл неправильно, то приходилось стоять так до рассвета. Если чуял запах, которого не знал, то все равно стоял до рассвета, узнавая все его оттенки и малейшие нюансы.

Мне было пять. Или шесть. Не знаю точно. Знаю только, что в тот момент ненавидел его.