Отбор для Короля волков

Она собрала всю ненависть, какая была внутри, и обрушила на оборотня. Молнии отправились следом.

Ее телу передалась дрожь Дамазы. Он зарычал от боли, когда молнии опутали его руки. Аглае удалось повернуться голову. Бело-голубые «ветви» оплетали его с ног до головы, потрескивая и шипя.

Он зажмурился от боли. На шее, там, где его душил один из разрядов, проступил ожог. Кожа лопнула, и потекла кровь.

Аглая рванулась из его рук, но даже сейчас он не отпускал ее. Их одежда задымилась, превращаясь в обуглившиеся тряпки.

Но если Аглае это не причиняло вреда, то Дамазы мучился.

Ткань сплавлялась с его кожей. Он откинул голову назад. Мышцы шеи вздулись, а лоб покрылся испариной.

Аглая снова приказала:

— Пусти же меня!"

"Он направил на нее такой взгляд, что ее саму едва не сожгло. В его глазах были страсть и восхищение. Как будто ему нравилось все, что происходит. Словно бы он получал удовольствие.

Аглая совсем обезумела. Потеряла голову от злости и бессилия. Все пространство библиотеки засияло молниями. Они били в Дамазы, в столы и стулья, в стеллажи с книгами.

В воздух взвивались облака сверкающих черных искр. Оседали на коже графитовой пылью.

Неожиданно губы Дамазы коснулись ее уха. Обдавая кожу тяжелым горячим дыханием он прохрипел:

— Кто-то идет…

Она не отдавала себе отчета в том, что творит. Помотала головой, продолжая впиваться когтями в его кожу и натравливать молнии.

Дамазы резко развернул ее к себе и впился в губы отчаянным поцелуем. На языке и губах тут же почувствовался вкус крови.

Разум затуманился, когда грубое прикосновение начало превращаться в нежную томную ласку.

Дамазы медленно скользнул языком в ее рот, коснулся ее языка и игриво погладил. Аглая не удержалась и несмело потянулась за ним, лизнула, пробуя на вкус. Втянула его влажное ароматное дыхание.

Руки принца нежно гладили ее спину и волосы. Он несильно, но уверенно надавливал на поясницу, прижимая ее ближе.

Легонько прикусил ее язык, обхватил губами и начал посасывать. Аглаю бросило в жар от чувственной запредельной ласки.

В этом было что-то ужасно эротичное и порочное. Звук их поцелуя завораживал. Движения губ Дамазы гипнотизировали.

Птицей трепыхнулась и ожила тревожная мысль. «Стой! Что ты делаешь, дура?!»

Аглая резко отстранилась. Она со стыдом осознала, что Дамазы почти без сил привалился к стене, а она распласталась на нем, прижимаясь всем телом.

Губы мягко покалывало от его поцелуя. Она жадно провела по ним языком, собирая вкус Дамазы, и тут же услышала голоса.