Отбор для Короля волков

— Даже имена у вас похожи… Удивительно…

— А как все-таки называть тебя?

Трольхар лукаво прошелестел:

— Ты сама должна выбрать мне имя.

— А как бы ты хотел, чтобы тебя звали?

Трольхар принялся нарезать круги. Ей показалось или он действительно был взбудоражен возможностью самому выбрать имя?

— Мне нравится много имен… Я должен подумать…

Если это существо поможет ей выбраться, то она готова звать его, как угодно. Страх перед тенью немного улегся. Союзник, от которого ненужно скрывать, кто ты есть на самом деле, ей просто необходим.

— Знаешь, я все никак не могу понять…

— Чего же?

— Аглаида сказала, что видит будущее. И что в будущем она окажется в каком-то волчьем логове. Если ведьмы и оборотни такие враги, как ты говоришь, то понятно, зачем она искала себе замену. Но… зачем сделала ведьмой МЕНЯ?! Ведь теперь у нее спокойная жизнь, можно не бояться ни разоблачения, ни Отбора. Ты сказал, что оборотни — прирожденные охотники и им не составит труда меня вычислить… Меня убьют вместо нее, а она… Неужели она рассчитывает, что сможет вернуться к прежней жизни?

— Княжна была жестокой и хитрой.

Все, что она сделала, — не просто так. Она долго готовилась к этому. Мы обязательно р-разгадаем ее замысел, но времени нет. Теперь княжна — ты. И чем быстрее ты действительно станешь ею, тем лучше для тебя же.

— У меня голова разрывается от всего этого. Мне нужно выспаться и обо всем подумать.

Трольхар кивнул:

— Как пр-р-рикажешь, хозяйка… Отдыхай… Нам предстоит совершить много чер-рных дел…

Трольхар опять взвился под потолок, а затем устремился к клубку шерсти.

Клубок, словно ежик, развернулся и снова стал пушистым упитанным котом. Он зевнул, мяукнул и направился в угол комнаты.

Аглая задула те несколько свечей, с которыми не справился гуляющий в комнате ветер, и, не раздеваясь, упала на кровать. Жесткий корсет-боди впился в истерзанное тело. Но сил снимать его уже не осталось. С трудом она вытащила гребни из прически, и волосы рассыпались серебристо-пепельным озером. Ее атаковали страшные безрадостные мысли.

Гроза снаружи была отражением того, что творилось у нее внутри. Она все еще не верила, что могла спровоцировать такую бурю, но с наслаждением и благоговением вслушивалась в шум ливня и глухие раскаты грома. По щекам опять потекли слезы. Ей было страшно. Очень страшно. Умирать не хотелось. Но воображение уже во всех красках рисовало пытки, которые ей предстояли.

Нет-нет-нет, она не может умереть в этом жутком месте. Хватит с нее истязаний.