Мне тяжело было проявить сочувствие, ведь человека, о котором мы говорили, я практически не знала. Но в тоже время меня глушили переживания за общее положение в империи.
— Первое время будет неспокойно, — отозвался Бенедикт. — Люди начнут волноваться, враги заточат мечи. Но они не нападут, не успеют. Новый император появится гораздо раньше.
— Я слышала, что перед возложением венца принц должен жениться. Ему тоже устроят отбор?
— Скорее всего, нет. Мы не в том положении, чтобы блюсти обычаи. Принц сам выберет себе подходящую партию в очень сжатые сроки.
— А что с теми отравлениями?
Бенедикт отвечал на каждый из моих вопросов, чем крайне удивлял меня. Я хотела обнять его, но останавливала себя, не желая становиться с ним еще ближе. Чтобы принимать правильные решения, мне нужна трезвая голова, а не желейная масса вместо мозгов.
— Раженская расследует. Но скорее всего, второе испытание перенесется.
Ранее планировалось, что уже сегодня мы полетим в Проточный лес.
— И когда мы отправляемся?
— Последствия яда быстро нейтрализуются, поэтому перенос незначителен.
Отправимся завтра в обед.
Молчание. Тревога. Напряжение.
— Спасибо, что рассказываешь мне, — хрипло заговорила я, нарушив тишину.
— Ну что ты. — Бенедикт криво улыбнулся. — Я всего лишь показываю свое доверие, рассказывая секретные сведения. И со временем жду от тебя ответных шагов.
— Но лишь мне решать, шагну ли я тебе навстречу, — отозвалась я, жадно и гордо рассматривая фигуру ректора. Несмотря на то, что был старше, он выглядел привлекательнее всех моих сверстников вместе взятых.
Уверенность порою делала его наглым, но она же служила его главным украшением. Могущественный, мудрый и мужественный ректор моей академии… Но все же Бенедикт оставался обычным человеком.
Где-то над головой ухала сова — обычная живая птица, а не дух Клары, — я видела ее темный силуэт на крыше одного из домов. Луна серебристым полумесяцем висела среди звезд, которые лишь недавно четко засияли на небе, когда красное марево солнца скрылось за горизонтом.
Я возвращалась от мистера Спригатто, в голове до сих пор слышалось его гневное брюзжание о невыполненных заказах и упущенной выгоде. Когда же разговор коснулся отбора, Саранча разошелся не на шутку.
— Богатой жизни захотела, девочка?! Я плохо к тебе относился? Ни разу я не утаивал твою долю, всегда выплачивал проценты, и вот чем ты мне отплатила! — словно шарманка, повторял он раз за разом.
