— Никакого третьего не будет! Да и второго не было! Я этого даже не заметила, любуясь на твой стриптиз! А вот моего тигра трогать не смей! Да, ему позволила, и не только потрогать! Потому что он лучший, потому что… Люблю… — закончила она шокировано, похоже, только сейчас осознав свои чувства и прибив меня своим откровением. В ступоре смотрел на нее, не зная, как реагировать на эти слова. Любит! А я?! Что чувствую к ней я?!
Слава богам, Лея объявила ее выход и, вырвавшись из моих рук, ведьма ушла на сцену, не обратив внимания на то, как растерянно я смотрю ей вслед.
Ее выступление началось под тихую мелодию, девушка плавно извивалась, сливаясь с музыкой. Но вот резкий удар барабана, тут же подхваченный и сопровожденный ударом бедра, еще один, и то же движение, только вторым бедром. Дробь, и ведьма, сверкнув глазами, раскидывает руки в стороны, от этого жеста листья, срываясь с деревьев и подхватывая лепестки цветов, что встретились им по пути, устремляются к ней, закручивая вихрь вокруг хрупкой фигурки. Они повторяют ритмичные движения, будто став единым целым с кружащей в танце мышкой.
Мое сердце то восторженно замирало, то устремлялось в бег в ускоренном темпе, глядя, насколько она пластична, как взлетает подол платья, демонстрируя стройные ножки, к которым, ласкаясь, прикасаются зеленые листья.
Танец закончился, и Шэр посмотрела на меня светящимися от захватившей ее эйфории глазами. С трудом улыбнулся ей в ответ, развернулся и ушел, понимая, что не в состоянии сейчас с ней говорить. Мне надо подумать, разобраться в себе, в том, как быть дальше!
Отойдя за угол, открыл портал, переносясь в свои апартаменты — здесь ничего интересного не предвидится.
Я и так знаю: Лея объявит о том, что в следующий этап проходят все нагини, мы с Шэр, а остальных наберет на свое усмотрение.
Приняв зелье и вернув свое тело, личные покои в этот день я больше не покидал. Отчаянно разбираясь в своих чувствах, так ничего и не решив, уже ближе к ночи наведался в лазарет. В этот раз доза влитой силы была поистине огромной! После такого землистый цвет лица Оршиха сменился на чуть розоватый, дыхание выровнялось, став более глубоким, и со стороны казалось, что он просто спит.
Удовлетворенный результатом, вернулся к себе и лег на кровать, не желая сейчас видеть мышку, прекрасно осознавая, что сорвусь и потащу ее в постель, поэтому остался ночевать здесь."
"Вновь разбудила боль, но в этот раз моя, шедшая откуда-то изнутри и бьющая в грудь, словно пытаясь вырваться из ловушки.
