Отбор с осложнениями

— Вдруг это он спер тот артефакт, — добавила она шепотом. — Работай, Бригитта. Выясняй. А я не стану тебе мешать.

— Голубка моя сизокрылая! — Мордиш приближался к Вейрону, широко улыбаясь, и Эмма сама едва подавила улыбку, представляя, каково Ястребу Ярости от слов красхитанца. Голубка! Вот так понижение…

— У меня сегодня нет желания разговаривать, — ответил Вейрон спокойно.

— Еще и молчаливая! — с самым счастливым видом воскликнул Мордиш, потянувшись приобнять Дорна за талию. — У тебя вообще есть недостатки?

— Полно, — кивнул Вейрон, отступая.

— Разве того, что я чуть не убила тебя на концерте, мало?

— О, Бригитта, — пророкотал рыжий. — Ни одна другая женщина не сумела бы сделать такое. Но ты… Ты не станешь пресмыкаться передо мною и лезть из кожи вон, чтобы угодить. Ты огонь, вода, ветер… Ты сама стихия! Я был на волосок от смерти и именно в тот момент особенно остро почувствовал жизнь.

Вейрон текуче уклонился от объятий рыжего и сел назад на лавку. Эмма села рядом, невольно заинтересовавшись разыгрывающейся перед ее глазами сценой.

Итак, рыжему нужна Бригитта, а Вейрону — информация. Интересно, что он будет делать? Все же надо признать, что Ястребу приходится нелегко — работать в таких условиях, пытаться что-то узнать...

— Без рук, — услышала она Вейрона.

— Недотрога ты моя кареокая, — пропел красхитанец, даже не подозревая, как близок к смерти, — я примчусь за тобой, громко цокая! На кобыле ретивой породистой, по земле вашей болотистой, и крикну тебе: «Постой!».

Дальше еще не придумал.

— И слава святым, я считаю, — буркнул Вейрон, покосившись в сторону остальных невест. Те притихли и с интересом рассматривали романтическую сцену. — Скажи-ка мне, Мордиш, отчего тебя так заклинило? Неужели в вашей Красхитании мало женщин? Взять вот хотя бы эту Кандиду, что приехала с посольством…

— Ни в одной женщине нет столько силы, как в тебе!

— Кандида тоже кажется сильной. Такая тонкая, но крепкая, как сталь."

"— Ты права, — согласился Мордиш.

— Поэтому, в общем, ее и отправили на переговоры.

— Я думала, главный посол — Наглер, — сказал Вейрон, убирая руку рыжего со своего колена.

— Главный тут я, кошечка моя. Смотри-ка, рифма! Надо запомнить.

— А Кандида тогда зачем? — не унимался Вейрон.

— Ты ревнуешь, — промурлыкал рыжий. — Не надо! Ты моя единственная. Кандида… она… у нее своя роль.

— И какая же? Она маг?

— Она заноза в заднице, — выругался он. — Давай лучше поговорим о тебе.