Отбор с осложнениями

Одевайте ваши прелести, леди Дракхайн, пора покорять всех умениями и грацией!

Королевская чета вошла в зал для приемов, и на их лицах отразилось явственное удивление: музыка, изысканно сервированный стол, украшенный цветами, леди Дракхайн, присевшая в реверансе — все это было вполне ожидаемым, но вот бабочки, порхавшие под потолком, и принц, мрачный и с повязкой на шее, выбивались из программы.

— Вилли, ты здесь? — вырвалось у короля.

— Что с тобой произошло? — спросила королева.

— Я в порядке, и где мне еще быть, как не на приеме, организованном моей невестой, — ответил принц, не вставая.

— Правда, вы отчего-то решили перенести его пораньше, а мне совершенно забыли сказать… Зато смотрю, не забыли позвать посольство Красхитании.

Послы в полном составе вошли в зал. В сером, с сосредоточенными лицами, словно явились не на светский прием, а на бой. Впрочем, Мордиш при виде Бригитты разом потерял всю сосредоточенность и масляно улыбнулся.

— Прошу к столу, — пригласил всех Вейрон и бросил быстрый взгляд на Терезу, которая поправляла цветы, украшающие зал.

— Как чудесно, — восхитилась королева, усаживаясь в кресло. Она протянула руку, и крупная синяя бабочка опустилась на ее палец.

— Чаю? — предложил Вейрон.

Чайничек поднялся, как по волшебству, и ароматный крепкий напиток заструился из носика в чашки из тонкого фарфора. Музыканты играли тихую мелодию, настраивающую на благодушный лад.

— Ты ж моя хозяюшка, — умилился Мордиш, придвигаясь ближе к столу.

— Ваша? — Вилли изогнул бровь.

— Мне казалось, это моя невеста.

— Разве у вас нет еще нескольких? — парировал Мордиш. — Жены — не козы, стадом не ходят. Тем более такая, как моя Бригитта.

— Повторюсь, она не ваша, — процедил принц.

— Ну, раз уж вы сами об этом заговорили... Я предлагаю это уладить, — перешел сразу к делу король, хлопнув себя по коленям. — У нас товар, так сказать, у вас купец…

Мелодия скрипок стала напряженной, полилась быстрее. Бабочки сбились в стайку над столом.

Кандида, сидящая между Наглером и Мордишем, вперилась взглядом невыразительных глаз прямо в лоб Вейрона, и тот почувствовал, как под цветохроном выступил пот.

Если Эмма изучала его нежно и аккуратно, а Мира ломилась напролом, то ментальное вмешательство Кандиды походило на щупальца осьминога. Она опутывала его, словно змея, изыскивала брешь в щитах, изучала."

"Эмма села рядом с Вейроном, взяла его за руку, и он сразу почувствовал себя лучше, когда ее энергия заструилась ему на помощь.