— Вы не имели права решать за меня, — процедила, до хруста стиснув ладони в кулаки.
— Я уже решила, — жёстко произнесла она и взмахнула рукой, пресекая споры. — Иди за мной. Я выведу тебя из дворца.
Она двинулась по коридору, больше не глядя на меня. Из груди рвались рыдания, сердце раздирало на части от переполняющих его злости и боли. Воспоминания накатывали волнами, возвращая образы родных и друзей из далёкого детства. Как много я упустила. Живы ли они? Помнят ли меня? Может, ищут? Но Валентина права в одном, сейчас это неважно.
Мы должны выбраться, покинуть дворец и этот ужасный отбор.
— Отведите меня в темницы, и будем считать, что на этом наши дороги разошлись."
"— Хочешь спасти его? — насмешливо спросила она.
— Дамиан — единственный важный человек в моей жизни. Я скорее умру, чем отрекусь от него.
— Что ж, идём скорее, — мрачно фыркнула Валентина. — Не люблю долгих прощаний.
/Дамиан/
В камере не было окон, и смену времени суток я мог отмечать по приёмам пищи. Довольно неплохой для тюремной еды ужин прошёл часов пять назад, судя по ощущениям, и сейчас царила поздняя ночь.
Я лежал, закинув руку за голову, и смотрел в потолок, пытаясь заставить себя расслабиться. Кто знает, что принесёт завтрашний день, мне нужно хоть немного отдохнуть перед следующими испытаниями, но сон не шёл. Я волновался за Камиллу, переживал за неё даже больше, чем за себя. В моём случае это привычка, случались ситуации и хуже. Но раньше было кому прикрыть спину, а сейчас я находился в свободном плавании.
Умом я понимал, что и Камилла привычна к опасности, что как раз её жизнь в безопасности, но принять это не мог. Казалось, я подвёл её, не смог уберечь, хотя и обещал.
В щелях выдвижного окошка двери мелькнул свет — стражник совершал обход. Пару часов назад в тюрьме царило некоторое оживление, после чего целый отряд прогромыхал вверх по находящейся рядом лестнице. И это тоже мучило, интуиция подсказывала, что произошло нечто серьёзное, но мне неоткуда было вызнать подробности.
Снова в тёмных подземельях тюрьмы наступила тишина. По крайней мере, ещё на два часа до следующего обхода.
Мне кажется, я успел задремать ненадолго, когда раздался тихий скрежет замка двери. Распахнув глаза, я проморгался, вглядываясь во мрак камеры. Свет полился через открывшийся проход, ослепляя привыкшие к темноте глаза. Интуиция вопила об опасности, и я, не привыкший её игнорировать, поднялся с кровати, приглядываясь к вошедшему в камеру человеку.
