Отброс (СИ)

 — Хочешь второй раз помочь кому-нибудь засадить меня? Мои инстинкты действительно в тупике перед твоей наглостью, Ассоль.

Он резко разжал ладонь, отпуская меня, и я быстро отползла в сторону двери, прижавшись к ней и пытаясь нащупать ручку.

Эш, тем временем, скользнул по мне взглядом, из которого пропадал золотистый цвет. Его ресницы, угольно-черные и густые, опустились, когда он задержал взгляд на моих ногах и отпечатках, которые он оставил на бедре."

"Он сейчас выглядел адекватнее, чем когда напал на меня на парковке.

Тем не менее… где, черт побери, была эта ручка?! Я не могла позволить себе повернуться к альфе спиной, а нащупать нужное не получалось.

— Кажется, тебе нужно идти. Там сейчас начнется аукцион. — предложила я, надеясь, что альфа уйдет первым из машины. Я чувствовала себя так, словно была заперта в клетке с диким тигром.

— Ты знаешь, что я искал тебя? — спросил он, вместо того, чтобы послушать меня.

— Что-то такое слышала. Зачем?

— Ты еще спрашиваешь? — у него появилась усмешка на губах, а затем он закатал рукав.

Мой взгляд упал на темный шрам на его коже. На том месте, где обычно у истинных появлялась метка, когда они создавали связь.

Я слышала, что в тюрьме, где он был, его лишили права на подобную связь. Подобное случалось крайне редко. Только когда судили за особо опасные преступления и давали пожизненное. Или же за изнасилование. Вот второе случалось еще реже, потому что мир был склонен оправдывать поведение альф. Только если дело не касалось очень уж громких и отвратительных случаев, или когда альфа насиловал обычную девушку, а не омегу.

В этом случае оправдание инстинктами не сработает, ведь у них нет инстинктивного влечения к простым людям.

Однако…

При чем тут я? Зачем он мне это показывал?

— А я тут каким боком? — напрямую поинтересовалась я, прикрыв глаза. — Я слышала, что тебя лишили метки. Разве ты не натворил в тот день много плохого, чтобы суд принял такое решение? Если ты искал меня, чтобы спросить, почему я рассказывала о твоей жизни твоему отцу — я сожалею об этом.

Мне было мало лет, чтобы понять, что он ненавидит тебя и просит меня об этом не из добрых побуждений. И я понимаю, что, вероятно, он тебя довел. И ты сорвался. Но ты сейчас хочешь обвинить меня в том, что попал из-за этого в тюрьму?

Пока я говорила это, взгляд Эша становился все более и более диким. Его радужка снова начала темнеть, возвращаясь к нормальному цвету, тем не менее, он все равно выглядел так, словно вот-вот потеряет над собой контроль.