Отброс (СИ)

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — спросил он, одернув рукав и скрыв шрам.

— Нет. — ответила в тон ему я. — Что тебе нужно-то?

Наконец, я нащупала ручку двери и дернула ее. Дверь машины открылась и я развернулась, чтобы выпасть из нее и поскорее убежать от этого идиотского разговора, но за секунду меня схватила за шкирку рука Эша и дернула назад, а затем он закрыл дверь обратно.

— Пусти. — прошипела я сквозь зубы. — Психованное животное. Я не хочу болтать с тобой о всякой фигне. Хочешь что-то обсудить — напиши мне письмо, может, отвечу.

Также, как и ты мне когда-то.

Когда Эш только попал в тюрьму, я попыталась написать ему, потому что меня грызла совесть. Я написала, что беспокоюсь о нем, спросила, могу ли я что-нибудь ему прислать и извинилась, что слушала его отца.

Ответ я получила быстро. Он был очень лаконичным, состоящим всего из трех слов. “Иди на х*й”.

Какое-то время я смотрела на это паскудное письмо. Оно меня сильно обидело и я пустила его в шредер, мысленно поставив точку в нашей дружбе и своих попытках извиниться.

Хотя мне очень тогда хотелось написать в ответ, что он психованная сутулая псина и пошел бы сам куда-нибудь. Но я все равно подумала, что ему сложно переносить заключение, это стало для него внезапным ударом, поэтому он матерился.

Однако, прошло несколько лет, чтобы осознать все и успокоиться. Но он по-прежнему мелет какую-то чушь?

— Ассоль. — я услышала низкий голос альфы над моих ухом. Он вибрировал от злости. Я ощутила, как он сжал ткань моего платья и она натянулась, едва не задушив меня.

 — Ты дала против меня показания в суде. Меня лишили метки из-за тебя, суки. Ты сказала, что я тебя изнасиловал. Хотя я никогда к тебе не притрагивался.

Мои глаза округлились.

— Тебя в тюрьме головой били? — спросила я. Он что, больной? Какие показания? В день, когда его судили, я вообще узнала об этом от его отца. Он подошел ко мне и сказал, чтобы я забыла про все общение с Эшем ради моей же семьи. Потому что если кто-то узнает, что кто-то из дома Моне хоть как-то был связан с этим ненормальным преступником, то на моего отца будут очень косо смотреть.

Хотя тогда он пытался выставить это, как благородный поступок с его стороны, тогда уже у меня начали зарождаться подозрения.

“Спасибо, Ассоль” — сказал он мне тогда. — “Ты пыталась сделать из него нормального члена общества, но, видимо, грязную кровь так просто не исправить. Его мать была такой же ненормальной”.

Тогда я выпала в осадок, услышав от отца Эша подобные слова.