Отчаянный шаг

— Я вообще не хочу, чтобы меня любили, а не только, чтобы ты меня любил! Ни сейчас! Никогда!

— Что ты такое говоришь? — Глаза Сола, еще блестевшие от возбуждения, смотрели на нее изумленно — он пытался понять, в чем дело.

Господи, да неужели же ни одна женщина до меня никогда не говорила ему «нет»? Он что, не понимает вообще значения этого слова?

— Нет! — яростно повторила она. — Нет, нет, нет! Вот что я говорю. — У нее перехватило дыхание.

— Но почему? — Скорее удивленный, чем рассерженный, Сол продолжал смотреть на ее раскрасневшееся лицо, на волосы цвета золота осенних листьев, рассыпавшиеся по подушке.

— Я не обижу тебя. Я подожду. — На его лице появилась жалкая улыбка, как у мальчика, что-то тщетно выпрашивающего у родителей. — Я не неволю тебя, я обещаю... Я могу подождать тебя... если... если ты поможешь мне... — Прежде чем она успела остановить его, он взял ее руку и прижал к своему телу.

Вырываясь из его нетерпеливых рук, Пенни била кулачками по его голой груди.

— Ты что, не понимаешь по-английски, Сол? Я не хочу тебя, просто не хочу тебя! — Резко повторяя свой приговор, усиливая его смысл своими действиями, она дрожащими пальцами стала натягивать на себя одежду, закрываясь от его жадного взгляда.

Она не смотрела на него, не решалась смотреть. Если он проигнорирует ее протесты, она не будет смиренно ждать своей участи, она даст ему отпор.

Несколько мгновений оба молчали, тяжело дыша. Наконец Сол заговорил:

— Ладно, Пенни, я понимаю. Ты передумала. — Он горестно усмехнулся. — Только в следующий раз, если у тебя не будет желания, я советую тебе не заходить так далеко.

От такого рода приглашения мужчине трудно отказаться, ты это знаешь.

— Что значит «в следующий раз»? — Ярость переполняла ее. — Не строй из себя обиженного, поскольку ты сам предпочел меня своей подружке, которая позволяла тебе все. — Казалось, ее сердце сейчас остановится, она сама поражалась собственной смелости. — Как ты смеешь думать, что я поведу себя как проститутка, торгующая своим телом!

Ничего себе приглашение! Собственно, о каком таком приглашении он говорит? У нее не было выбора: комната оказалась одна, и Пенни пришлось волей-неволей делить ее с ним.

Чего он ожидал? Что она устроится ночевать в ванной? Ее охватило справедливое негодование. Она так разозлилась, что готова была снова ударить его, но какой-то внутренний голос предостерег ее — это было бы уже чересчур, он и так у опасной грани, но она в этом, собственно, не виновата.

— Осторожнее, моя милая.