Отчим в моей постели

– Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует? – вопросительно выгибаю бровь.

– Мне терять уже нечего, – фыркает в ответ, гордо вздёргивая подбородок.

– Даже не представляешь, сколько ещё потерять можно, – говорю и в очередной раз смотрю на красную точку на экране своего телефона.

– Тебе это с рук не сойдёт. На всех управа найдётся, – уверенным тоном заявляет.

– Я и есть та самая управа. Тебе либо плохо донесли, либо твой выжженный химией мозг не способен воспринимать информацию, – меня прерывает звук хлопнувшей двери.

В гостиной появляются три здоровых мужика во главе с Лёней.

– Руслан Викторович, – обращается мужчина ко мне. – Мы готовы.

– Отлично, – встаю на ноги и иду в свой кабинет.

Взяв папку с документами, где чёрным по белому написано, что Людмила Рейнер передаёт мне всё своё имущество, я возвращаюсь в гостиную.

– Подписывай, – бросаю бумаги на кофейный столик.

– Ни за что, – отрицательно мотает головой невестушка, прочитав первые строчки.

– Твою же мать, – закатываю глаза и, завернув руку за спину, достаю пистолет из-под пояса брюк.

Не сняв его с предохранителя, приставляю к виску женщины. – Не испытывай моё терпение, – говорю спокойным тоном.

– Руслан, пожалуйста, ты же оставляешь меня ни с чем, – жалобно просит, сверкая наполненными слезами глазами.

– Подписывай! – рявкаю, и она, вздрогнув, дрожащей рукой берётся за ручку, несколько секунд смотрит на бумаги и ставит чёртову подпись.

– Молодец, – произношу сухо. Забрав документы, иду в кабинет и меняю одну папку на вторую.

 – Глаз с неё не спускать! Захочет в туалет, пусть делает под себя, – приказываю парням. – Лёня, поехали, – подзываю к себе мужчину.

Вооружённые до зубов, загружаемся в машины и направляемся к дому Корнилова. Он дома, спокоен, на улице ночь. Красная точка на моём экране на том же месте – мы в приоритете.

– Стараемся не привлекать много внимания, – говорю я перед тем, как выйти из автомобиля.

Как истинный «глава стаи», я жду, когда мне расчистят путь к дому. Мои ребята срабатывают быстро – перелезают через забор, после чего раздаются глухие удары, приглушённые глушителем выстрелы, и через три минуты открываются ворота.

Шагнув вперёд с оставшимися охранниками и убирая с пути лезущих на рожон шавок Корнилова, мы уверенно направляемся к дому, откуда льётся свет через большие окна.

Подобравшись ко входу, тихо хватаюсь за ручку двери и переступаю порог его хором. Из открытого проёма по левой стороне слышен звук телевизора и голоса детей.