Отчим в моей постели

Медленным и почти бесшумным шагом иду впереди своих людей.

– Доброго вечера, – пробасив на всю гостиную, застываю в проёме и сую руки в карманы брюк. – Не стоит, – цокаю языком, когда Корнилов срывается с места, и в комнату тут же заходят мои охранники, нацелив дула на хозяев дома и их чад. – Детей проводите наверх, – приказываю, наблюдая за Корниловым.

Кто-то из моей охраны поднимает ревущих детей с пола и уносит на второй этаж под испуганным взглядом их матери и испепеляющим отца.

– Извините, что пришёл без приглашения, – с иронией произношу и прохожу к дивану напротив домочадцев.

Подзываю к себе парня, которому вручил папку с документами, и, взяв её в свои руки, бросаю на стол перед моим «партнёром».

– Действуй, – киваю я и, откинувшись на спинку, терпеливо жду.

– Ты совсем охренел, Власов? Думаешь, вот так ворвёшься, и я всё подпишу? – голос звучит уверенно, но в глазах я вижу страх. Страх за своих близких, то, что я сам испытываю на данный момент из-за белокурой девчонки, что завладела мною.

– Я уверен в этом, господин Корнилов, – притворно улыбаюсь и едва заметно делаю знак одному из охранников.

– Нет, – всхлипывает женщина, когда к её голове приставляют дуло пистолета.

– Это дело касается нас двоих, не впутывай мою семью, – встав на ноги, заявляет хозяин дома.

– Так же, как ты не впутывал мою? – спрашиваю, наклонив голову набок.

– Ты ею ещё не обзавёлся, – усмехается будущий покойник.

– Ты посягнул на жизнь моей женщины, – со вздохом говорю я.

– Кусок говна, да я тебя… – рвётся вперёд, но его тут же перехватывают.

– Ну-ну, не кипишуй. Чем дольше тянешь, тем хуже для тебя. Смотри, как она трясётся, – киваю на его жену в слезах. – А слышишь, как плачут твои дети? – пальцем указываю в потолок. – Давай-давай, уладим это дело, – делаю жест рукой, чтобы он поторопился.

– Я лучше сдохну! – рявкает Корнилов, наверняка думая, что я блефую.

Киваю охраннику, что держит его жену на мушке, и тот стреляет в воздух рядом с её ухом. Вскрикнув, женщина вся сгорбилась и заревела пуще прежнего.

– Заткни её, – устало вздыхаю, и охранник затыкает ей рот, сунув в него тряпку.

– Грёбаный кусок говна, – цедит сквозь зубы Корнилов.

– Повторить? – выгибаю брови.

Пробубнив что-то нецензурное под нос, Корнилов наклоняется и ставит свою подпись на бумагах.

Выдохнул ли я? Нет.