Отчим в моей постели

Но даже он не контролировал каждый мой шаг, а лишь интересовался, всё ли у меня хорошо и не нужно ли мне что-то. Но вот так, чтобы запрещать или указывать, как мне одеваться, как вести себя и как разговаривать с матерью – никогда.

Проворочавшись бог знает сколько, я откидываю одеяло и поднимаюсь с постели. Мне нужен стакан тёплого молока и булочка, вот тогда я усну. Наверное.

Накидываю на себя короткий шёлковый халат, не желая наступать на прошлые грабли, тем более, что сегодня я предпочла лечь спать в трусиках и топике от пижамы.

Да, Руслан уже видел меня в одних только трусиках, да и не только… Чёрт, моментально в жар бросило, при воспоминаниях о его пальцах на моей промежности.

– Иди лучше поешь, Лера, а то голод мозги тебе отключает, – ругаюсь на себя и выхожу из комнаты.

Тихо, словно мышь, спускаюсь на кухню, а голос в голове шепчет: он сейчас обнимает твою мать, а может и орудует в её трусах своими пальцами.

– Замолчи! – шиплю я в пустоту, словно умалишённая.

Я прекрасно понимаю, что он её будущий муж, что они не книжки друг другу читают и что меня это не должно волновать.

Но почему-то волнует и очень сильно. В груди словно кто-то кулаком бьёт, причиняя боль, а к горлу ком подкатывает.

Ну ничего, сейчас сладости покушаю, и всё пройдёт. Не хватало ещё по этому дикарю страдать, чести много.

Открываю холодильник, беру с полки стеклянную бутылку с молоком и вскрикиваю от испуга, когда в свете тусклого освещения вижу голого по пояс Руслана. Запотевшая бутылка падает из рук и разбивается вдребезги, расплескав содержимое по всему полу.

Закрываю дверцу и на автомате дёргаюсь в сторону бумажных полотенец.

– Порежешься же, дура, – шипит Руслан и, схватив меня за талию, поднимает над полом.

Замираю, словно статуя, даже сердце перестаёт биться, пока он делает шаг назад, подальше от осколков, и потом сам замирает, смотря на меня в упор. От него пахнет алкоголем, глаза затуманены, а грудь ходуном ходит. Будто очнувшись, он отворачивается и, осмотрев пол, усаживает меня на столешницу.

Но вместо того, чтобы отойти, он опять впивается взглядом в моё лицо, медленно опуская глаза к открытой шее и ниже, туда, где развязался пояс халата и два холмика судорожно поднимаются и опускаются.

Под его взглядом предательские соски твердеют и скручиваются в тугие горошины, привлекая ещё больше внимания к себе. Резко хватаюсь за полы халата, собираясь прикрыться, но мои руки тут же отводят в стороны.