Отдай мое сердце

Но с чем-чем, а с дождем справиться легче легкого. Для него у меня есть очень хорошее «дерьмундЫ» – в смысле заклинание, от которого над головой появляется своего рода невидимый тент.

Сперва я просто сидел, наслаждаясь возможностью никого не видеть и ничего в связи с этим не говорить. Потом, вечность спустя, извлек из Щели между Мирами чашку крепкого кофе. Еще одну вечность спустя закурил. В сумме эти две вечности вряд ли составили бы десять минут, но какая разница, если за это время я почувствовал себя настолько отдохнувшим, что снова обрел чудесную способность воспринимать некоторые сигналы, поступающие из внешнего мира.

Например, слышать звуки. Точнее голоса.

Голоса раздавались из башни, то есть из моего кабинета, оккупированного Темным Магистром. Один из них принадлежал самому Гэйшери, да и второй я тоже сразу узнал. И удивился не тому, что сэр Шурф пришел в мое отсутствие – во-первых, он часто так делает, а во-вторых, ясно же, что человек погибает от любопытства, на его месте я бы и сам погибал – а тому, что у него нашлось время на этот визит.

Что Шурф в принципе способен думать хоть о чем-то постороннем, дорвавшись до несанкционированного обыска чужих библиотек. С другой стороны, библиотеки никуда не денутся, а Темный Магистр – дело ненадежное, сегодня он есть, завтра нет. Глупо было бы упустить шанс.

О чем они говорят, отсюда было не разобрать, но, судя по интонации, взаимопонимания собеседники благополучно достигли. В смысле обошлось без скандала. Ничего удивительного, сэр Шурф Лонли-Локли – такой специальный человек, на которого почему-то совершенно невозможно орать, даже когда очень хочется.

Я много раз проверял.

Меня, конечно, подмывало к ним присоединиться, но мое чувство такта, обычно крайне умеренное и не доставляющее особых неудобств, будучи умноженным на усталость, вырастает до небывалых размеров. В такие моменты я даже на линию горизонта стараюсь пристально не смотреть, чтобы не смутить солнце и не помешать его восходу. Поэтому я не стал соваться в башню.

Но и уходить с крыши тоже не стал: зря, что ли, старался, мастерил защиту от дождя? Нет уж, буду сидеть, насколько ее хватит. Ну или пока не надоест.

Они, впрочем, сами почуяли мое присутствие. Удивительно, кстати, что не сразу. Может быть, когда я очень устал, меня, с точки зрения стороннего наблюдателя, как бы вовсе нет?

– Почему ты тут сидишь? – спросил Шурф, по пояс высунувшись из окна башни.

– Так получилось, – откликнулся я.