Отдай мое сердце

Впрочем, кто ее знает, может, наоборот, искренне устыдилась – такое хорошее дело магия, а она помогает добиться ее запрета. Решила: ладно, подруга пообижается и простит, а не простит, тоже невелико горе. Откуда ей было знать, с кем на самом деле связалась? Что за этой нелепой интригой стоит Магистр Аграма Мори, верный ученик Хумхи Йоха, одержимый идеей снова запретить Очевидную магию, которую искренне считает великим злом. Не удивлюсь, если у него с самого начала руки чесались прикончить Шуману: все учителя магии для начинающих, по идее, должны представляться ему источником зла.

Но пока она была полезна, Аграма как-то ее терпел. А когда взбрыкнула, отвел душу.

– Скорее всего, он обнаружил, что рукопись исчезла из тайника в Иафахе, – сказал Шурф. – Подумал, что леди Шумана их выдала, решил напоследок ее наказать. А сэр Корва просто подвернулся под руку: идеальный исполнитель, у него достаточно силы, чтобы быстро освоить заклятие Туирриба, годится, берем.

– Как большинство людей, с детства вступивших в магический Орден, Магистр Аграма вряд ли разбирается в некоторых нюансах человеческих отношений, – кивнул Джуффин.

 – В частности, не учел, что мужа и жену, сколь бы странно с его точки зрения ни выглядел их брак, могут связывать не только формальные узы, но и искренняя привязанность. И наверное очень удивился, когда леди Атисса бросилась защищать Корву. Чудо, что она вообще осталась в живых. Впрочем, если Аграма действительно влюблен, а не просто счел ее подходящей союзницей, тогда понятно. Околдовал и где-нибудь спрятал, чтобы потом привести в чувство и переубедить. Или просто лишить памяти – очень удобно. Хотя довольно сложно, когда речь идет о по-настоящему важных вещах. Но я так понял, что для человека, ненавидящего магию, Аграма очень неплохо в ней разбирается. Вот что значит угуландский колдун старой школы – любишь, не любишь, а пользу извлекай!

– Вряд ли это имеет решающее значение для понимания дела, но вполне может статься, что Магистр Аграма сначала сошелся с леди Атиссой, а уже потом сообразил, насколько сильным союзником в осуществлении его мечты о запрете магии может стать аристократка с обширными связями, – сказал Шурф.

 – По крайней мере, еще примерно с конца зимы он стал ежедневно надолго покидать Иафах, хотя прежде сидел в резиденции почти безвылазно. Правда, никто не видел, как он изменяет внешность, но это, сами понимаете, можно сделать где угодно, в любой момент.