Отдай мое сердце

Я порадовался, что в гостиной сейчас нет Дримарондо – видимо, с утра пораньше убежал в Королевский Университет, где его попросили украсить своим присутствием экзаменационную комиссию, чтобы абитуриентам было не так страшно, все-таки говорящая собака кого хочешь развеселит. Его счастье: это у Друппи железные нервы, безразмерное сердце и легкомысленная башка, а для интеллигентного Дримарондо любой конфликт человека с собакой – личная драма. Особенно если люлей в ходе конфликта получил не человек.

Зато Базилио повезло несколько меньше: она была дома.

Причем сидела не у себя, а в гостиной. И теперь смотрела на нашего гостя во все глаза.

– Привет! – сказал он благозвучным дуэтом. – Меня зовут Гэйшери. А вас – Базилио, если вы та самая юная леди, о которой мне говорила Сотофа. Я ее старый друг.

Базилио сразу растаяла и почти перестала стесняться.

– То-то я смотрю, вы такой прекрасный! – сказала она. – Если вы друг леди Сотофы, это все объясняет.

– Да, – согласился Гэйшери. – У Сотофы довольно сильно развита тяга к прекрасному.

И у вас тоже, – эту реплику он адресовал мне. – Такая отличная девчонка, аж завидно! Сами наколдовали или кто-то помог?

– Да я вообще пальцем о палец не ударил, – сказал я, внутренне негодуя на его бестактность. – Базилио – иллюзия, овеществленная Трикки Лаем, заместителем начальника столичной полиции. Леди Сотофа была так добра, что помогла ей обрести человеческий облик. А я только имя дал.

– И вместе с ним долгую жизнь, – кивнул Гэйшери. – Имя – великое дело для таких, как она.

Однако полицейский хорош! Напомните мне об этом его удивительном деянии, когда я снова стану ругать вашу полицию. При всей нелепости их униформы, от ребят все-таки есть толк.

– Да обычная у них униформа, что вы к ней прицепились. Только ремнями, пожалуй, подпоясываются зря.

– А что, это настолько заметно? – несчастным голосом спросила Базилио. – Я-то думала, что выгляжу как самый настоящий человек, а вы сразу догадались. Или вам просто леди Сотофа обо мне рассказала?

– Конечно, рассказала, – подтвердил Гэйшери.

 – Чтобы не очень удивлялся, когда вас увижу. Она же придала вам облик одной нашей общей подружки. Между прочим, величайшей красавицы древних времен.

– Правда, что ли, величайшей красавицы? – удивилась Базилио.

– А вы в зеркало никогда не смотрелись? – строго спросил Гэйшери. – Глаза-то у вас на месте. И вон какие большущие! Давно могли бы себя разглядеть.

Базилио расцвела. Вот как надо разговаривать с юными барышнями, даже если они чудовища.