Сердце сжимается… как же тяжело… Почему сейчас? Я так мало смогла радоваться материнству… А больше никогда… ни свободы… ни дочери…
Жизнь рушится… все, чем дорожила…
Охрана за мной не идет. Я никому не нужна. Ребенок в безопасности… а я кто такая?
Как там Вадим учил… никто… Всегда никто… никому и никогда не была нужна…
Только Марусеньке… моей доченьке… как я была счастлива… кроха моя…
Слезы льются из глаз, пока меня ведут к машине, даже не пытаюсь их остановить.
— Чего это вы так перепугались? — спрашивает полицейский, пристально меня рассматривает.
— Дочь, мы гуляли… такой день испортили, — отвечаю первое, что приходит в голову.
— Сами виноваты, — как-то слишком зло отвечает и бесцеремонно заталкивает меня в машину.
Больше он и его напарник со мной не разговаривают. За нами едет еще одна машина. Странно, они таким составом приехали арестовывать женщину? Впрочем, я же по их мнению опасная преступница… поджигательница…
Воспоминания обжигают адским пламенем. Огонь, я действительно к нему притронулась, слишком близко познакомилась со смертью, ощутила ее дыхание и видела, с каким удовольствием она забирает жизни.
И сейчас в полиции они будут спрашивать про то, о чем мне страшно думать, вспоминать, не то, что говорить. И именно за это у меня заберут свободу…
Едем мы странно. Я думала, мне привезут к ближайшему полицейскому участку, но вижу, что мы уже практически из города выехали.
— Куда мы едем? — спрашиваю встревожено.
— Ротик прикрыла, — рявкает полицейский и переглядывается со своим напарником.
Глава 29
— Остановите машину! — зачем я это говорю? Никто меня не послушает.
Я снова попала в какую-то передрягу. И как из нее выпутаться? Что я могу сделать против двух вооруженных мужиков? То, что они никакие не полицейские или… продажные до мозга костей — это уже понятно.
Тюрьма откладывается… Но что впереди? Сомневаюсь, что перспектива лучше, не с моим счастьем.
— Цыц, — шипят.
— Вы знаете, кто мой муж! Он этого так просто это не оставит! — глупая угроза.
Я бы сказала идиотская, но ничего другого мне в голову не приходит, а сидеть и покорно ждать своей участи не могу.
— Уже испугались, — хохочут.
— Он вас найдет. В кафе камеры были, ваши лица пробьют, — продолжаю выдавать все, что приходит на ум.
Они пугливо переглядываются между собой. Тот, что сидит на переднем сиденье оборачивается и злобно цедит сквозь зубы:
— Еще один писк, свяжу и заклею рот.
Закусываю губу. Не шутит.
В панике дергаю ручку двери.
