Отдай моего сына

Мне вдобавок удалили все волосы, которые, как я считала, были для меня защитой. В детском доме это срабатывало. Парни там были брезгливыми, на удивление. Даже когда вышла из детского дома — боялась бритвы как огня. А здесь… Не могу расслабиться.

— Так вышло… — выдыхаю, чувствуя нежную, но настойчивую ладонь, которая сейчас так медленно касается меня, поглаживая. Соскальзывает на внутреннюю часть бедра, вызывая дрожь во всём теле.

Понимаю, что передо мной опытный мужчина, спаситель, которому я должна быть благодарна, и немного расслабляюсь.

Но всё равно стискиваю ноги, когда Валид хочет дотронуться ТАМ своими пальцами.

— Расслабься и раздвинь ноги, — звучит грозный приказ. — Или я перестану церемониться и войду в тебя, порвав. Хочешь?

Я отрицательно мотаю головой.

Чуть раздвигаю ноги, и в следующее мгновение впиваюсь ладонями в обнажённые плечи мужчины. Валид касается меня, проникая пальцами между нежных и чувствительных складок.

— Шире.

Я слушаюсь, прикрываю глаза и уже начинаю кусать губы.

Как же стыдно!

— Здесь касались? Отвечай честно.

Втягиваю носом воздух и киваю.

— Один раз. Но недолго. Это быстро увидели воспитатели и…

Не договариваю. Страшно становится.

Я не вижу выражения его лица. Он сейчас побрезгует? А дальше что? Выкинет? Это хороший расклад, но… Я не хочу. Куда я пойду без денег, без знаний языка? В посольство? Да меня быстрее за проститутку примут…

— А так?

Я сглатываю, когда большой палец накрывает что-то такое… Что проносит ток по всему телу. Валид делает одно круговое движение, а я хочу стиснуть ноги, только потому что внизу живота начинает странно тянуть.

Тепло разливается.

И тут же становится жарко.

— Нет…

Он не останавливается, ускоряется, и я не знаю, куда деть себя. Хочется отпрянуть, сказать перестать ему делать со мной такое… Что ноги не слушаются. Руки дрожат. А внизу… Магма растекается. По каждому уголку.

И делает это ещё сильнее, когда мужчина свободной рукой задирает майку всё выше. Срывает её с меня, а я не сопротивляюсь.

Горячие пальцы обхватывают запястье и убирают мою руку. Вот так неожиданно, резко.

И в следующую секунду мужчина наклоняется вперёд. Жарко целует в грудь, захватывая в горячий рот бусинку. От одного только языка я покрываюсь испариной и ощущаю это посасывание, вгоняющее в краску.

Дурно становится.

От всего.