— Тише-тише, — говорит он мне строго, а потом освобождает мои ладони.
И скорее именно это, а не тон его голоса меня окончательно возвращает в реальность. Осмотревшись, понимаю, что ничего особенного не происходит. Ничего. Совершенно. Это просто усталость, тихая музыка, свечи и молчание, которое мы разделили.
— На самом деле, кров и пища являются чем-то интимным, — прорывается ко мне голос администратора, которая обходит собравшихся с какими-то чашами в руках. — Просто сейчас все настолько упростилось и стерлось, что мы об этом даже не думаем.
Она двигается медленно, как будто напоминая, что сари надела не просто так. Это даже не шаг, а практически танец. Поочередно раздает чаши парам, и ставит одну на пол между мной и Львом Николаевичем.
— Разделите между собой это вино, — предлагает она и отходит. — Сделайте это в вашей собственной тишине, которая комфортна для нас.
— Похоже, они экономят не только на освещении, — говорю я, мазнув взглядом по чаше. — Сколько, говорите, вы заплатили?
И тишина взрывается смехом мужчины.
Громким, отрывистым, на который другие участники недоуменно оборачиваются. Это не та тишина, о которой упоминали. Но она вполне комфортна для нас. Потому что нам обоим без разницы на предлагаемые условия. Нас вполне устраивают те, которые мы создаем себе сами."
"Я меняю позицию, сажусь, подогнув под себя ноги — так гораздо удобней. Даже несмотря на то, что ноги мужчины по-прежнему по бокам от меня, и да, ткань его брюк слегка задевает мои лодыжки.
— Много, — отвечает Лев Николаевич, беря в руки чашу. — Так что предлагаю хотя бы попробовать все, что дают.
Усмехаюсь, наблюдая за ним.
Жду, когда он попробует.
— Пусть первый глоток сделает женщина, — раздается прямо над нами голос администратора.
И вместо того, чтобы отдать чашу мне, генеральный подносит ее к моему рту. Продолжая удерживать сам.
— Только один глоток, — говорит он так, будто отдает мне приказ, тут же тяжко вздыхает и меняет решение: — Хорошо, максимум — два.
Хотя ладно… оставьте мне хотя бы на донышке.
И я тоже смеюсь — негромко, не привлекая внимания.
Бросаю задумчивый взгляд на чашу, потом на мужчину, и смешинки в его глазах не позволяют зажаться, наоборот — сметают любые причины избежать этого странного действа.
Вино довольно приятное, хотя теплое и с корицей, поэтому я действительно ограничиваюсь одним глотком и отрицательно качаю головой, когда мне предлагают распробовать лучше.
