— Ух ты, — говорю я радостно, — у вас, кажется завтра свидание. Надеюсь, на этот раз, если пойдет что-то не так, мне не придется расспрашивать девушек, а вы расскажете сами. Хотя, я все же надеюсь, что…
— Может, я лучше покажу, как, по моему мнению, должно все пойти так, как мне хочется? — интересуется генеральный.
Я недоуменно киваю, а потом…
Его пальцы зарываются в мои волосы, заставляя склониться к хозяину, его темные глаза цепляют мои, запрещая ускользнуть, спрятаться за ресницами, а его губы безошибочно находят мои, и…
То, что происходит потом — точно будто во сне и не с нами.
Будто — потому что я понимаю, что это реальность, но она настолько размыта, настолько невероятна, что я запросто в ней теряюсь.
Настолько теряюсь, что забываю: нам просто нельзя…
Нельзя, мы не можем… не можем… тем более, я…
Глава 49
Алла
Запреты сметаются под натиском жестких, уверенных губ, которые не дают времени на раздумья.
Тысячи возражений тонут в той жадности, с которой меня целует мужчина и с которой, неожиданно для себя самой — ему отвечаю я.
Мне кажется, я и не дышу вовсе — только хватаю дыхание из его губ, когда он дает мне секундную передышку.
Секундную, больше нельзя, а потом…
Потом снова сминает мои губы, снова меня искушает настолько, что я перестаю понимать, где нахожусь и что делаю. И что позволяю делать с собой.
Жесткие пальцы, которые зарываются в мои волосы, убивая любые следы от прически.
Дурманящий запах свободы и моря, который не просто щекочет мне ноздри, а проникает в меня, наполняет собой, заставляет тянуться, чтобы получить еще большую дозу. Легкое царапанье от часов на запястье по шее, выбивающее из меня тихий стон. Горячие ожоги от ладоней, которые тянут вверх юбку, ползут по моему бедру и натыкаются на кромку чулок.
— Твою мать… — разрывает тишину жаркий шепот, который действует на меня курок.
Вздрагиваю.
Выныриваю из странного наваждения.
"
"Но одуматься времени нет. Губы мужчины снова находят мои, и я приникаю плотнее к нему.
Голова идет кругом, перед глазами цветные круги, но я продолжаю кружиться в чувственном танце под музыку из дождя за окном и огня, что бушует в салоне машины.
Время не просто сметается, оно умирает от этого сумасшествия. Границы, условности, реальность — все настолько размыто, что я не понимаю, почему становится еще удобней получать поцелуи.
