Эта женщина опьяняющая.
Трогательность, с которой она отвечает, все более и более открыто отзываясь на мою страсть, просто сводит с ума, и дьявол знает, чего мне стоит даже спустя пару секунд оставить на ней всю одежду.
Хочется хотя бы сбросить с нее пиджак — он ей точно мешает дышать, она почти задыхается, и, пожалуй, оттого отвечает даже жарче, чем раньше. Хочется провести рукой по ее блузе, услышать звук отлетающих пуговиц и заодно сделать так, чтобы моей ладони было удобней. Хочется задрать ее юбку, погладить ее сначала у кромки чулок, а потом, когда расслабится и доверится, подкрасться выше, чтобы ее стоны стали значительно громче.
Но все, что я себе позволяю — развести ее колени и прижаться вплотную, чтобы у нас двоих не поехала крыша от того, как мы далеко друг от друга, все еще далеко, хотя шагнуть уже некуда, разве что слиться. И чтобы разбавить легкий вкус нежности, с которой она отвечает моему наваждению. Перевести ее робкое желание в такое же черное вожделение, что бушует внутри меня, разрывая на части.
Она делает вялую попытку отстраниться, но когда я ее отпускаю, сама возвращается. Долгий взгляд на мои губы, ползущие по моим щекам чуть дрожащие пальцы, и ее язык самовольно скользит по моим устам, провоцируя, искушая и подсказывая, чего ей сейчас хочется больше.
Хотя куда более смело об этом говорят ее ладони, спустившиеся сначала к моей груди, а потом и значительно ниже.
Мне нравится этот план, о чем я недвусмысленно сообщаю, вжимаясь в нее чуть сильнее.
Стоит только представить ее на коленях передо мной, и как ее губы скользят по моему члену, прежде чем взять его в рот, и я понимаю, что реально взорвусь, если она не решится…
Но торопить не хочу.
Боюсь торопить, потому что последний осколок, который я отпускаю, едва мы соприкасаемся, с прощальным грохотом ядовито подсказывает, что я не просто хочу эту женщину. Я хочу эту женщину сделать своей.
Она дышит так тяжело, что я освобождаю ее губы из плена и с удовольствием провожу по ним пальцем.
Балдею от того, что они приоткрыты, как будто вновь меня приглашают, и что я могу это сделать — опять прикоснуться, опять завладеть, опять ощутить этот вкус на своих губах, языке.
Кайфую, что могу чувствовать, видеть то, как она меня хочет. Могу любоваться легким смущением, с которым она опускает глаза, но не убирает ладони, продолжая исследовать мой живот и опасно соскальзывая пальцами ниже, словно подготавливая меня к тому, что вскоре произойдет между нами.
