Просто киваю.
Она думает пару минут, хмурит брови и, конечно, догадывается.
— Просила уволить?
Снова киваю.
— Но ты этого не сделал…
В ее словах звучит неприкрытая гордость и какой-то наивный восторг, мне даже становится не по себе.
— Детка, — говорю я, — не строй иллюзий по поводу того, что я хороший парень. Потому что я буду драть тебя долго, жестко, по-взрослому.
Ее громкий выдох едва не заставляет меня свернуть на обочину и приступить к исполнению обещания прямо сейчас. Но я вовремя одумываюсь — еще пару минут потерплю.
Но чтобы терпеть было легче, кладу руку ей на колено, задираю покорную ткань, проникаю пальцами в трусики и прикасаюсь к уже влажным складочкам, которые с готовностью меня принимают.
— Лев… — слышу немного встревоженный голос.
И в то же время, Алла с готовностью раздвигает колени и съезжает на сиденье немного вперед.
Мне мало скользить по ней, да и подготовка ей не нужна, поэтому я просто загоняю в нее сразу два пальца.
И трахаю ими — быстро и жестко, чтобы она кончила до того, как мы остановимся.
Чтобы смогла продержаться дольше, когда я смогу ее объезжать. А это будет так охеренно, что одним разом она не отделается.
Ее громкие стоны сводят с ума, ее податливость, открытость и жажда, с которой она уже сама насаживается на мои пальцы, подтверждают, что мы созданы друг для друга, и оба хотим именно этого — жесткого траха, без тормозов и условностей.
— Лев, — выстанывает она, раскачиваясь на пальцах, а едва я загоняю их глубже, извивается, трется о костяшки пальцев клитором, и с тихим всхлипом кончает.
Я успеваю влететь на стоянку, притормозить и поглотить ее стон удовольствия.
А потом уже медлить нельзя.
Мы несемся с парковки к парадному, к счастью лифт свободен и ждет, но там камеры, поэтому я держусь. Держусь, мать твою, хотя член просится на свободу. А вот когда мы вбегаем в квартиру, все…
Выдержка мне отказывает.
Все, что я в состоянии сделать — подхватить Аллу под упругую задницу, вжаться в нее пальцами, пока она языком исследует мою шею и оторвать ее от себя на секунду, бросая, чуть изумленную, на кровать.
— Наконец-то… — хриплю, увидев ее там, где давно представлял.
Хрен знает, когда я успел избавиться от обуви — может, даже в лифте, хотя и думал, что веду себя как пай-мальчик. Плевать, если в моих туфлях уже кто-то ушел.
Нависаю над Аллой, всматриваюсь в ее изумительные глаза, располагаюсь между ее разведенными бедрами и понимаю — плевать на все остальное. Главное, что я на своем месте. Как и она.
