Отдана чудовищу

— Не их ли ты хотел сорвать меньше пятнадцати минут назад и трахнуть меня на капоте машины?

— Леся, — едва сдерживая похоть говорю я. — Не трави меня. А то я сделаю это прямо на барной стойке.

Оглядываюсь по сторонам. Хорошо, что в клубе много народу и никто не замечает наших игр.

— Но раз нет, — она спрыгивает со стула. — Пойду лучше потанцую.

— Присмотри за сумочкой, — говорю бармену. Он кивает и убирает её за стойку. Я иду за своей женой, замечая как каждый придурок, у которого есть член, провожает её таким же похотливым взглядом.

— Чё вылупился? — хватаю одного из мудаков, желающих мою Олесю.

— Ещё раз посмотришь на нее, я тебе глаза вырву, — и я не шучу. Я готов сделать это с каждым.

— Да понял я. Просто такая девочка. Как не посмотреть? А тебе нужно лучше ее охранять. Уверен, ни один я здесь такой, — выпускаю урода и поворачиваюсь в ту сторону, куда шла Олеся. Но ее и след простыл.

Расталкиваю толпу, пытаюсь идти на запах Олеси. Но здесь столько всего намешано. Дым со сцены, где танцуют полуголые девицы, парфюм, пот, алкоголь.

«Поаккуратнее» летит мне в спину, когда я начинаю пробираться быстрее. Жаль нельзя расшвырять по разным углам всю эту дрыгающуюся в конвульсиях толпу.

Нахожу Олесю у самой сцены и совсем не рад увиденному. Она танцует, подняв руки вверх. Бедра выводят волнующие восьмёрки, а платье задалось так высоко, что ещё немного и я увижу аппетитные булочки.

Я бы насладился этим зрелищем в полной мере, если бы шоу было только для меня. Её окружила толпа похотливых самцов, а она танцует, прикрыв глаза. Не видят как жадно смотрят они на нее. Как на кусок вкуснейшего стейка.

Один, самый обнаглевший, кладет свою, в скором времени поломанную конечность, на талию. Олеся открывает глаза смотрит сначала на него, потом замечает меня. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, она флирутюще улыбается.

Все! Черт! Это последняя капля! Игры закончились! Ты пожалеешь, детка!

Парень визжит, когда я выворачиваю ему руку и отшвыриваю в сторону, обещая закончить потом. Он лепечет, что не знал, что она занята. Леся победно улыбается, скрестив руки на груди.

— А что мне плакать что ли? Ну как? Не нравится? Прости, это не твой друг, — в ее глазах ненависть и ярость. Я понимаю, что до прощения мне ещё как до Луны пешком. Она всё ещё злится и переживает.