Отдана чудовищу

Был рядом, когда я переживала расставание с Глебом, помог с работой, поверил в меня и был добр.

— Я буду скучать, Богдан, — глаза щиплет. Почему мне кажется, что мы прощаемся надолго?

— Я тоже, Лесь. Ты не представляешь как сильно.

Я сижу в машине, смотрю как грузят наши вещи, как всем процессом командует Глеб, на окна квартиры к которой я даже не успела привыкнуть и ощущаю лёгкую грусть. Мне здесь понравилось жить. Моя первая отдельная квартира. Где хозяева я и Глеб. Ни папа, ни Мстислав. А только наша семья.

Глеб утверждает, что и в новом доме мне тоже понравится.

— Да что за идиоты! — рычит мой зверь, когда они спрашивают какую мебель ещё забрать, а какую оставить. Он смотрит на меня и показывает пятерню. — Пять минут и едем, — шепчет он. Я киваю. Выхожу на улицу.

Дом под охраной и на входе шлагбаум. Всё люди на работе. Я снимаю очки и подставляю лицо августовском у солнцу.

— Привет, — смотрю на девушку, укутанную в черный шарф с очками на лице и не верю, что это она.

— Как ты посмела явиться сюда? Довольна, что мне приходиться скрываться?

— Лесь, не злись.

Я извиниться. Что была такой беспросветной дурой. Ты меня, конечно, не простишь и будешь права.

— К чему это? У тебя все в порядке? — она всхлипнула.

— Я всегда гордилась своей красотой, кичилась. А сейчас, — Маша сняла очки, потом развязала шарф. Я в ужасе отшатнулась и прикрыла рот рукой. Маша изменилась до неузнаваемости. В некоторых участках не было кожи, просто гниющее мясо.

— У Ильи была постоянная подружка.

Она сделала это со мной.

— Почему раны не заживают?

— Доктор для оборотней сказал, что этого не будет. Что я навсегда останусь такой. Так издевались древние над пойманными оборотнями. Мне выписали кучу лекарств, которые я должна пить постоянно. Я много совершила грехов за всю жизнь. Считала себя выше других. За мной столько парней бегало. А сейчас я никому не нужна кроме папы.

— Он сделал мне предложение. А когда это все произошло, отказался от меня. Он меня просто не любил, да и я его.

Я пришла, чтобы просить прощения, перед тем как вернусь в тайгу, — я смотрю на изуродованную подругу и чувствую жалость. Не было больше злости. Это слишком жестоко остаться такой навечно. Наверное это очень больно, когда кожа постоянно гниёт.

— Да ты при чем? Ладно, — надела очки. — Мне пора. Удачи тебе на новом месте. И с Глебом.

Стоя возле машины, провожала взглядом бывшую подругу. Вот и ещё одна страница моей жизни перевёрнута, а будущее туманно и неизвестно.