Отдана чудовищу

— То что ты говоришь — бред! Маша никогда не будет приставать к моему мужу.

— Как скажешь. Ну все. Фея крестная сделала свое дело, Золушка к балу готова. Туфельку только не теряй. Кстати, про туфельки. А ну-ка, пройдись, — я дефилирую по комнате. Крис довольно улыбается. — Отлично! Не зря я тебя гоняла всё это время, — как вспомню — так вздрогну. Я первое время чуть не падала на них.

Сажусь в машину. Кристина поправляет платье, захлопывает дверь и машет мне. Машина мягко отъезжает от дома.

Всю дорогу я думаю о нем.

О Глебе. И о том, что сегодня я решилась, позволю ему все, чего он так хочет. Хотя Маша настаивает, что стоит его ещё поддержать на голодном пайке. Не подпускать к себе. Но я же тоже не железная. Он мой муж. Невероятно сексуальный, и что греха таить, я плавлюсь как мороженое рядом с ним каждую ночь.

Мне открывают дверь, помогают выйти. Я чувствую себя Золушкой из сказки. Мое появление не остаётся незамеченным, мужчины провожают меня заинтересованными взглядами, а женщины с толикой зависти.

Такое внимание мне, серой неприметной мышке испытывать непривычно. Но я держусь достойно. Только выше поднимаю подбородок и иду вперёд.

Я так ждала встречи с мужем, надеялась, что он оценит мои старания. А он даже не смотрит в мою сторону. Скользнул взглядом и повернулся к друзьям. Ещё и эта мегера Оксана приперлась. Вот же кобелина!

Я отворачиваюсь, хватаю с подноса два бокала, выпиваю один, потом ещё.

— Эй. Поосторожнее, — с улыбкой говорит Сэм. — Такой красавице не стоит терять голову, а то этим непременно кто-то воспользуется.

— Спасибо, Сэмми за комплимент. Но похоже, мой муж нашел объект поинтереснее.

— Ты про эту, пардон, шалаву в красном платье? — смеюсь когда он так называет Оксану. — Он даже не смотрит на нее. Не так как сейчас на тебя, — поворачиваюсь и поджимаю губы. Взгляд Глеба скользит по моему телу, которое тут же устроило возгорание на месте. Так обидно. Он даже не касается, а я уже растаяла. И это после того, как он так мило беседовал со своей подружкой. Наверное, с ней он мне изменял.

В том, что у него была другая я уверена. Я поняла это по виноватому взгляду.

Его руки обнимают меня, он шепчет так завораживающе-сексуально, что ноги подгибаются. Но я огрызаюсь, язвлю. Лишь это помогает сдерживаться. Хватаюсь за свою ревность как за последний оплот. Но все рушится стоит ему только сказать:

— Ты очень красивая, Олеся. Оксана тебе и в подметки не годиться.

Он берет меня под руку и ведёт к белым стульям, украшенным цветами.