Отдана чудовищу

Украдем тебя, — Дима проводит рукой по моей спине, как это недавно делал Глеб. Но этот жест чужого мужчины вызывает только отвращение.

— Руку убрал! — злобно прошептала я. — А не то отгрызу!

— Какого черта вы тут устроили? — прогремел голос Глеба. — Пошли вон от моей жены! — он приподнял одного и другого моего соседа за шкирку и выкинул.

Я закрыла лицо рукой. Господи! Какой стыд то! Теперь я точно стала центром вниманием всех гостей.

— Олеся прости. Больше я тебя не оставлю. А с этими без пяти минут евнухами, разберусь позже.

— Он сжимает мою руку своей сильной ладонью. Я чувствую себя в безопасности рядом с ним. Могу спокойно смотреть на приготовления к свадьбе.

Сэм подходит к регистратору свадьбы. Вид у него потрёпанный и измученный. Мысленно он явно не здесь. Звучит музыка. Все оборачиваются назад, где Милана идет держа Мстислава под руку, под вспышки фотокамер. А Сэм смотрит на нее со скорбью на лице. Не так должен выглядеть счастливый жених.

Милана, поравнявшись с ним, шепчет что-то на ухо, и Сэм становился чернее тучи.

Регистратор говорит торжественную речь. Сэм прерывает её на середине.

— Стоп, стоп, — он машет руками.

— Что ты творишь? — шипит Милана.

— Я не женюсь на тебя. Я не согласен.

И тут такое началось! Милана завизжала, что ее опозорили, а ее фотографировали ещё чаще, чем до этого. Журналисты почувствовали горяченькое.

Глеб подлетел к Сэму со словами:

— Убью, гада! — нанес удар.

Чувства его понятны. Любимую сестру обидели, унизили. Гости то визжали, то смеялись.

Когда я поняла, что муж не собирается ограничиваться одним ударом, подбежала к нему и повисла на занесённый во второй раз руке.

— Глеб, не нужно. Пожалуйста, — я впервые видела его таким. Сейчас он был мало похож на человека. Ноздри раздулись, а желваки напрягались. — Прошу тебя, пошли домой. Не надо сцен. Отпусти его, — к моему удивлению он послушался.

Гости разошлись. Милана уехала с подругами. И мы поехали на машине мужа, с его водителем.

Глеб похож на оскалившегося волка. От него волнами исходит негатив.

Желваки на лице напрягаются, а во взгляде холодные стальные нотки неконтролируемой ярости. Опасно и страшно трогать такого, но между тем, безумно заманчиво.

Я же решила, что попробую стать для него настоящей женой. В горе и радости? Осторожно пододвигаюсь к нему, кладу голову на плечо. Он внутренне напрягся, но не оттолкнул. Прогресс. Положила свою руку ему на грудь, чувствуя ускоренное сердцебиение. Мне хочется как-то его поддержать.