Отдана чудовищу

Смотрю за спину Глеба. Там Маша бросает тряпку на пол и смотрит осуждающе. Ну да. Нарушила табу. Но она не представляет какого труда мне стоит держаться. Глеб же ходящий секс.

Я виновато пожимаю плечами. Глеб ощетинивается, снова. Он так и не смирился, что Мстислав оставил Машу против его воли. Он тащит меня наверх. Я ужасная подруга, забываю про Машу в ту секунду, как только мы оказываемся в комнате. Меня пьянят его губы и порочные ласки.

— С ума свела. Я как только увидел тебя в этом платье, тут же захотел содрать, — он снимает его.

Смотрит на мою голую грудь и затвердевшие соски так жадно, порочно. Облизывается, я понимаю что разбудила неконтролируемое чудовище. Прикрываюсь руками, но он жёстко разводит их в сторону.

— Она идеальная, как для меня сделали, — мнет грудь, я хватаюсь за его плечи, выгибаюсь навстречу.

— Глеб, — в отчаянии стону, мечтая о большем.

— Я так долго ждал, дай насладиться моментом.

Садится на кровать, привлекая к себе. Облизывает сосок, смотрит на меня. Так мучительно и сладко.

В глазах озорные чертенята отплясывают дикие танцы. Это и есть обещанное наказание?

Его горячие сильные руки обвивают мое тело, почти, полностью закрывая.

— Маленькая сладкая девочка, — шепчет он, сжимая мою попу. Я в одних трусиках, а он все ещё в одежде, плавлюсь под напором сильных рук. Мне хочется кожа к коже. Как тогда. Расстегиваю его рубашку, пальцы подрагивают, но не от смущения, от желания прикоснуться к нему. Я столько дней любовалась на его голый торс, мечтая потрогать.

И сейчас все себе разрешила.

Рубашка летит в сторону, я не могу сдержаться, целую его в шею, ниже к груди с темными сосками, по рельефному животу. Вкус его кожи на моих губах, на языке — дурманит. Его тяжёлое дыхание и горящий голодом взгляд, поджигают меня сильнее.

— Хватит этих игр! — не сдержанно рыкает он, снимая штаны вместе с боксерами. Хватает меня, садит на колени. Сжимает шею, кусает за ушко, одновременно проводя рукой по мокрым складочкам.

— Какая мокрая горячая девочка, — шепчет низким глухим голосом.

Толкая внутрь средний палец, потирая большим клитор. Перед глазами пляшут разноцветные звёзды. — Покричи для меня, Олеся. — И я кричу, изгибаюсь, навстречу трахающему все быстрее пальцу.

— Черт! Такая узкая, маленькая. Знаешь как я мучался, пока ты строила из себя недотрогу, мечтал оказаться глубоко в тебе? Теперь тебе придётся попросить, — он втягивает сосок, покусывает, острая сладкая боль пронзает меня. Я хочу ощутить его в себе.