Отдать половину души (СИ)

Внутри все горело огнем, введенный член массировали конвульсивные вибрации родового канала, но сам альфа не двигался. Он всасывал его небольшие груди, наполненные молоком, едва различал его вкус и неминуемо доводил свою пару до оргазма. Да, Руан кончил от ласки груди, ощущая в себе горячую плоть Итана. И да, он был не против повторять это еще и еще, как с лаской попы кошачьим языком.

Когда Руан осмысленно приоткрыл глаза, ощущая толчки, он увидел своего альфу, всецело сосредоточенного на удовольствии, берущего его тело невзирая на его сознание.

Сейчас Итан был потрясающим, прекрасным, диким. Его собственный запах сгустился, разбередил нос и сущность Руана - сущность самца. И да, Руан был готов принадлежать ему всецело. Этот самец, этот альфа будет только его, только с ним так хорошо, так уютно и только ему он готов позволить быть таким яростным, страстным, даже грубым.

Застонав, сильнее сжав его бедрами, удостоился мгновенного поцелуя в губы, которые сейчас были раздвинуты, но шарик во рту не позволял ему звучать громко.

И Итан это знал, нахально заулыбался, начав двигаться более рвано, более жадно хватать его за бедра, приподнимать над кроватью, входить глубже…

Сколько длилась игра, Руан не помнил. Он проснулся от того, что ему довольно одиноко в кровати. Повернул голову и увидел в полумраке ночного света ламп своего альфу. Он стоял в спальных штанах, держал на вытянутых руках сына и любовался им. Рядом на столике была ополовиненная бутылочка со смесью, сыворотка. Итан сейчас напоминал ему величественного Бога, который гордо рассматривает свое творение.

И, чтобы насладиться зрелищем подольше, Руан замер, не решаясь даже вздохнуть сильнее.

Итан замурлыкал, убаюкивая сына, прижал к груди, походил по комнате. Его пара, его любимый, уставший от игры, сейчас спал и Итану не хотелось будить его, отвлекать на маленького. Тем более, что Итан желал сам все делать. Сказывался опыт и натура кумара - стайность, социальность и на старших всегда лежала ответственность воспитания младших, даже не родных детей в стае.

Итан сейчас понимал все слова своего отца куда лучше, чем раньше, когда тот рассказывал ему про то, что именно лежит на плечах самца, когда будет произведено потомство. Все его слова и нравоучения приобрели иной оттенок, нежели с Аравелем. Если тогда он имел счастье заботиться только о сыне, то теперь забота распространилась и на родителя. А эта забота была куда слаще, куда острее и ярче. Особенно в течку.