В душе, взяв тюбик с сильным пахучим гелем, промыл гениталии, шею, руки. Дальше мылся обычным мылом и сыто намурлыкивал. Спать свалился сразу, выйдя из душа.
Утром ему позвонил Ашу, предложил встретиться. Встретились в кафе. Поговорили. Ашу отмахнулся от его статуса, как от мухи, сказав, что боевые с его статусом это фактически полностью лояльные, и все. Роман был легким, в основном постель.
Ашу бывало пропадал на недели, потом объявлялся, они проводили вместе некоторое время и дальше жили своей жизнью. После Ашу был его одногодка очередной бета, за ним еще парочка.
С каждым годом и назревающей борьбой и скандалами, связанными с получением граждан, коренных граждан страны, статуса лояльности, сами жители теплели. И Итан это замечал. С ним чуть теплее обращались в госучреждениях, на улице не стремились обозвать, из-за черного браслета на руке с зеленой меткой. Любовники больше не шарахались, как от огня. И вообще по стране прокатилась волна разбирательств, признания многих "не лояльных" самыми что ни наесть "лояльными".
Чего только стоила история Брендана Маури, который в первый год после стирания населения Южного, усыновил мальчика, чей родитель был южанином. Его статус ошибочно или не ошибочно записали не лояльным и даже лишили ребенка, как и многих других. Но, как потом объяснял юрист представителям прессы, Каспер, родитель Альмера, не успел завершить родительский кокон и ему не поверили работники медицинского центра, отняли сына. А, через два года у него щит лопнул, и его приемный отец Маури перерыл все и всех поднял на ноги, официально и неофициально, но нашел родителя.
Нашел, едва не потерял из-за того, что тот максимально залил сыну все свои силы, вырвал из пасти Бездны, сделал своей парой, вылечил и сорванную спину и простуженные легкие, а в последствии еще и подал иск на органы определения лояльности в мировой суд. И именно с его поддержкой сейчас поднялась волна, волна исков в суд по поводу пересмотра дела, по поводу нарушения во время самой процедуры и просто ее полного отсутствия.
И, даже король, даже он заострил внимание на этом.
Итан знал, его дело чистое до нельзя. Ему засчитали все его положительные моменты, - сам пришел, спас некоторое время назад омег, не проявлял агрессии, несовершеннолетний, - и исходя из этого определили и статус, и ореол обитания.
Да еще свежи раны и шрамы не затянулись. Да, мир еще лихорадит от воспоминаний. Но! Мир ощутимо поворачивает лицо на проделанное и содеянное несколько лет назад зло.
