Отдать половину души (СИ)

Поверх его тела опускается горячее и вкусно пахнущее тело альфы. Именно альфы, не Элева, не друга, не партнера, а именно альфы. И Аравель это осознает, стремится прижаться к нему сильнее, ощутить кожей, унюхать поворачивая голову и в ответ его губы поймали, страстно впились.

Еще на задворках памяти Элев успел одеть защиту на свою дрожащую плоть, от нетерпения подрагивая всем телом, после чего мягко и осторожно скользнул в девственный проход, застонав от блаженства, услышал, как под ним застонал от ошеломляющего удовольствия Аравель, как плотно обхватил его внутри и замер, ощущая в себе горячую плоть.

Замер Элев на мгновение, ибо тело Аравеля не позволило этого дольше, даже его руки вывернулись и вцепились в бедра, заставляя двигаться. И альфа сделал первый робкий толчок…

Аравель извивался под альфой, раскрывался для него сильнее и стонал в голос, совершенно ничего не стесняясь. Он был в плену бушевавших гормонов, в плену первой течки и перед глазами стояла пелена. Он ничего не видел, только чувствовал.

Его ласкали, его брали и доставляли ошеломляющее наслаждение. Все тело пело, жаждало еще и еще и он просил этого, его в ответ целовали и шептали на ушко, что все будет, что будет все чего ему хочется. От этих слов он выгибался, подставлял себя сильнее и сжимал его внутри, словно он такой сладкий и приносящий этот фейерверк, может исчезнуть, покинуть его.

Элев словно обезумел, мял и крутил Аравеля по кровати, иногда свешивая его ноги на пол и с особой силой врываясь внутрь.

И на его действия только стонали, блаженно выгибались и просили продолжать. И он продолжал, продолжал до звездочек в глазах, до сбитого дыхания, до ощущения, что больше не сможет пошевелиться. Но только один стон, ласкающая рука по коже, и он вновь ложится сверху, врывается в разгоряченное тело, срывает громкие стоны и заставляет его извиваться…

Вязка была чуть дольше стандартных пятнадцати минут, чем самого Элева поразила. В этот момент Аравель даже поскуливал от ощущений, выпуская когти и выгибая немыслимо спину.

Его целовали в ответ в шею, перехватывали под грудью, прижимали к себе сильнее…

Итан сидел на улице. Сжимал кулаки и временами закрывая лицо ладонями, упирался локтями в колени и сидел так по несколько минут. Там наверху, его чуткий слух и нюх улавливали все ярко и от этого разрывая обычное спокойствие на куски, его малыш сейчас лежит под альфой. И не просто так, а его берут уже больше шести часов с редкими перерывами.