Признаться, я рада ее слышать, но ровно до того момента, пока она не говорит следующие слова:
— Не ожидала, что ты так поступишь с моим братом.
На несколько мгновений я теряю дар речи. Пытаюсь понять, как “так” я с ним поступила, но Агния продолжает:
— Зачем ты соврала, что между вами с бывшим ничего нет?
— Потому что я не врала, — отвечаю спокойно. — Между нами ничего нет.
— И поэтому ты вчера провела ночь не в объятиях моего брата, а в кровати бывшего?
— Агния!
Мне приходится повысить голос, потому что она явно переходит границы дозволенного.
Единственная моя настолько близкая подруга — Лера. С ней мы можем обсудить все и она может меня осудить. Ей это позволено, но не Агнии, с которой мы знакомы без году неделю.
— Думаю, у тебя нет прав спрашивать у меня о таком. Как и повышать на меня голос.
Несколько секунд в трубке висит напряженная тишина, после чего Агния шумно выдыхает и говорит:
— Ты ему так понравилась. Он о тебе рассказывал восторженно, а вернулся злой, как черт. Вот что тебя в Нике не устроило? Он ведь идеальный, ради тебя был готов на многое, а ты… Ты хоть представляешь, какой он? В жизни и в постели! Конечно, не представляешь, ты ведь ему даже шанса не дала!
— Агния, мы знакомы сутки.
В чем ты меня обвиняешь? Что я не переспала с твоим братом? Ну, извини, я не могу так быстро в постель к мужчине забраться.
— Ну к бывшему ведь смогла! И вообще… Ник отличный выход. Ему нужна женщина с ребенком, а тебе такой мужчина, как он.
Я вдруг понимаю, что никакая Агния мне не подруга.
Близкие люди никогда не станут тебя винить в подобной ситуации. Агния в данный момент защищает Ника, потому что он — ее брат. А я так…
Отключаю звонок молча. На следующий не отвечаю. Ставлю телефон на беззвучный и забираю у сына планшет. Он как раз досмотрел мультик. Когда выходим, сын тащит меня к двери Макара. Надо взять с собой папу обязательно. Я мирюсь с этим фактом, стою жду, пока Измайлов выйдет из номера.
В ресторан спускаемся вместе. Тимофей без умолку болтает. У него после аквапарка море эмоций и ему нужно их выплеснуть.
Все, что остается нам с Макаром — молча его слушать. И мы слушаем. Поддерживаем, расспрашиваем. Зачем еще нужны родители, если не для того, чтобы расспрашивать ребенка о проведенном времени и давать ему возможность выплеснуть эмоции.
Ужинаем мы быстро. Тимофей рвется играть в детскую. Они с Макаром тут же примечают аэрохоккей и следующий час играют в него. Сын радуется, смеется, когда удается забить отцу гол.
