Сын с радостью соглашается, и я получаю десять минут свободы от Макара. На обед беру себе мясо, овощи и запеканку с сыром. Если останется место позже возьму десерт. За стол приходится сесть общий. Не хочется, но уйти будет некрасиво и непонятно для Тимофея. Сыну не объяснишь, почему я не хочу сидеть с его отцом за одним столом. Я себе это объяснить не могу. Убеждаю себя, что все из-за плохого сна, но… но ведь это не первопричина моего ужасного настроения.
Едим в тишине. Тимофей очень быстро справляется со своим обедом и сбегает за десертом, а Измайлов нарушает молчание:
— В чем дело?
— Ты о чем?
— О тебе.
Словно подменили со вчера.
— Все в порядке.
Признаваться ему в том, что меня задело его развлечение не собираюсь. Он вправе делать, что хочет и знать ему о моем состоянии не обязательно. Я бы даже сказала противопоказано.
От дальнейших расспросов Макара отвлекает телефонный звонок. Я выдыхаю и спокойно прожевываю последний кусок. Собираюсь встать из-за стола и пойти к сыну, но что-то меня останавливает.
Какая-то неведомая сила оставляет сидеть и слушать разговор Макара.
— Что значит, не досмотрела? — рявкает в трубку. — Ты больная? Матери трубку дай.
У меня мороз по коже от его тона. Сейчас даже радуюсь тому, что по ту сторону трубки не я, хотя сомневаюсь, что со мной Макар бы себе позволил подобные высказывания.
— Реанимация? — слышу его голос.
Он словно срывается… звучит так, будто ничего страшнее в своей жизни Макар не слышал. Да что там, у меня у самой сердце удар пропускает.
Страшно становится, хотя я даже понятия не имею, о чем речь. Само слово “реанимация” ужасно звучит. Никогда бы его не слышать, вне зависимости от того, в отношении кого оно используется.
— Вылечу первым рейсом, — бросает в трубку и поднимается.
Я встаю следом. Инстинктивно чувствую — что-то произошло, но пока не могу разобрать, что именно. Реанимация, Макар вылетает первым рейсом. Господи, что там случилось?
— Степан попал в аварию, — говорит прерывисто.
У Макара дыхание сбито и руки дрожать начинают.
Я вскользь это замечаю. Он дрожит весь, нервно сглатывает, взгляд словно затуманен.
— Мне нужно уехать.
Я быстро киваю. Соглашаюсь. Тимофею не даю выбрать десерт, прошу пока пойти со мной. Он недоволен, но не капризничает. Бежит к лифту первый.
Я пока понятия не имею, что говорить. У нас с сыном самолет завтра. Макар уезжает сегодня.
— Может, вернемся вместе? — говорю ему. — Посмотри билеты, если они есть — мы с тобой полетим.
— Я проверю.
