Может быть, когда они были вместе, он четко обозначил свою позицию. С него станется… А со мной… Что с меня, влюбленной дурочки, взять? Я ведь согласна на все ради него, и он это уже знает.
Всхлипываю, глотая воздух.
Стискиваю бедра, сжимая его руку, но он все равно сильнее. И не замедляется ни на йоту. Вторит движениям языка, воспламеняя, сжигая и уничтожая остатки самообладания. Гордости. Здравого смысла.
Моей любви хватит на двоих?
И так ли нужны эти глупые слова, если он будет рядом?
Я столько лет молчала, но все равно получила свое.
Вот он, подсвеченный фейерверками финиш, за которым у меня может быть все, о чем я мечтала.
Платон заглушает мой стон поцелуем, продолжая своими руками возносить меня все выше и выше. Обещает языком тела то, что никогда не произнесет ради меня вслух.
И мне должно быть этого достаточно. Ведь с ним я могу быть только на его условиях.
— Лея, мне нужен ответ...
— Да… Да!... ДА! — кричу я в полную силу, совершенно позабыв о том, что мы все еще в больнице.
В одной из палат с незапертой дверью, где у меня от силы удовольствия даже пальцы на ногах поджимаются, а потолок принимается вращаться.
А на глазах опять слезы.
Глава 41
— Уже можно открыть глаза? — спрашиваю, поерзав на сидении.
— Не-а, — по голосу чувствую, что Платон улыбается. — Еще не приехали.
Меня отбрасывает в сторону, а звук шин меняется. Вместо асфальта, похоже, свернув, машина теперь едет по гравию.
Последние пятнадцать минут, а может меньше, я провела с закрытыми глазами. Хорошо, что за рулем сидит Платон, а не я.
— Ненавижу сюрпризы, — шепчу. — Можно уже открыть?
— Нетерпеливая какая. Нельзя. Осталось совсем чуть-чуть.
Машина притормаживает, но мотор продолжает работать. Слышу лязг металла и медленный скрежет, от которого воображение начинает работать не в ту сторону.
— Ужасный звук, — замечаю. — Слышала такой только в ужастиках. Если бы я тебя не знала, уже выпрыгнула бы из машины и огородами мчалась обратно в Питер.
— Умные маньяки приучают к себе жертву постепенно, — загадочно отвечает Платон, за что и получает от меня удар по… плечу.
Я целилась в ребра, но что я могу с закрытыми глазами.
Он перехватывает мои руки, обездвиживая. Чувствую его дыхание рядом со щекой, а потом прикосновение к губам. Платон целует меня нежно и невесомо, а потом говорит:
— Открывай!
Распахиваю глаза.
И не могу усидеть на месте.
Когда Платон заглушает мотор, я уже, распахнув дверь, выхожу наружу. Вокруг меня большой и окруженный забором участок.
