Еще несколько месяцев и можно въезжать. Глядишь, и Новый год можно встретить на новом месте.
— Еще мне нужна ель! — отпускаю окно и кричу остолбеневшей дизайнерше. — Разлапистая, высокая, достаньте мне взрослое красивое дерево. Выберите для нее такое место, чтобы зимой, когда мы украсим ее гирляндами, видно было в каждой комнате!
Я плачу ей достаточно, чтобы она терпела любые мои заскоки.
— Я вас поняла, Платон Сергеевич, — кивает она. — Вы главное, подпись дочери привезите.
— Прямо сейчас и попрошу подписать, прощайте!.
..
Выворачиваю на шоссе и перестраиваюсь на дорогу к аэропорту. Приезд лучшей подруги должен значительно улучшить настроение моей дочери. Лучшего времени, чтобы рассказать о доме, мне не найти.
Может быть, я даже смогу взять Лею в свои союзники. Лея и до этого не раз помогала мне, когда дело касалось упрямого характера Юли. Она удивительным образом сумела найти к ней подход, так что моя упрямая и несговорчивая дочь во всем ее слушалась. По крайней мере, раньше.
Ко времени, когда я добираюсь до аэропорта, пассажиры израильского рейса, должно быть, уже прошли все мыслимые и немыслимые проверки, так что хотя бы ждать их не придется.
Припарковавшись, выхожу и сразу направляюсь к залу прибытия. Народу много, так что внимательно оглядываю толпу. Вдруг увижу Сару Львовну или ее дочь?
Но вместо этого натыкаюсь на острый взгляд черных, как ночь, глаз.
Черноволосая девушка лет двадцати пяти смотрит на меня в упор, и от одного ее взгляда меня окатывает жаром.
Я даже оглядываюсь, чтобы проверить — вдруг этот полный страсти и желания взгляд предназначается не мне?
Но ошибки нет, позади меня нет мужчины, который смотрел бы на нее в ответ так же.
Она смотрит на меня.
Сколько у меня уже не было секса?
Мне только тридцать восемь, а хороший, жесткий, страстный и честный секс в моей жизни бывает так же редко, как солнечные дни в Питере.
Часть напряжения я сбрасываю в спортклубе, благо он находится прямо в цокольном этаже дома.
Даже личный тренер есть, Родион, он же «Зови меня Радик, Платоша». В сердце Радика, несмотря на сто восемьдесят килограмм живого веса и внешность сурового викинга, тлеет парадоксальная любовь к уменьшительно-ласкательным.
Радик и помогал мне качественно «убиться» сначала три раза в неделю, потом четыре, а потом и пять.
Но когда дело дошло до двух тренировок в день, Радик был краток:
— Бабу себе найди, Платоша.
Легко сказать.
