Больше его рук, мнущих мои бедра, больше его дыхания во мне, больше его твердого тела. Боже, боже, а как умопомрачительно сексуально он пахнет.
- Юля, Юля... - тяжело дыши, Сергей отрывается от моего рта. Сейчас его глаза не синие, а глубоко черные. Два омута, в которых я мечтаю утонуть. - У нас ничего не будет. Ты расстроена.. выпила. А я завтра возвращаюсь в Лондон.
Нет, нет. Так не годится. Плевать мне, что будет завтра - сегодня я не желаю думать.
- Ты же тоже хочешь меня, - вдавливаю бедра в твердость подо мной.
Не думает же он, что его готовая к пуску ракета останется незамеченной.
- Я живой мужчина, Юля, а ты красивая женщина. Девушка моего сына.
Упоминание о Диме не вызывает во мне ничего, кроме фантомного раздражения. Даже злости нет. Удивительно.
- Я перестала быть его девушкой около трех часов назад.
Сергей со вздохом убирает руки с моих бедер и мягким движением заправляет выбившуюся прядь мне за ухо.
- Вернись на сиденье, Юль. Я тебя отвезу в гостиницу.
Гостиница. Пустой номер, холодные простыни и полное одиночество.
Не хочу. Я с чувством глубокого разочарования слезаю с каменного стояка и, неуклюже перекинув ногу через рычаг переключения передач, занимаю пассажирское кресло.
- Тогда отвези меня в Барвиху. Я там переночую. Заодно оставшиеся вещи соберу, чтобы больше не возвращаться.
На лице Сергея - выражение немой борьбы. Он несколько секунд напряженно сверлит мою переносицу тяжелым взглядом, после чего тянется ко мне через консоль. ""Поцелует"", гулко выстукивает пульс.
Но он не целует, а вытягивает ремень безопасности и с коротким щелчком меня пристегивает. Вот так. Облом, Живцова."
"Автомобиль плавно трогается с места, а Молотов больше не меня не смотрит. И это плохая новость. Но есть и хорошая: спустя двадцать минут мы выезжаем на знакомую трассу, а это означает, что мне не придется ночевать в гостинице.
По приезде в Барвиху Сергей подчеркнуто вежливо помогает мне выйти из машины, но как я не стараюсь поймать его взгляд, сделать этого мне не удается.
- Думаю, экскурсию по дому тебе проводить не нужно, - негромко произносит он, открывая входную дверь.
- Если ты голодна - в холодильнике есть еда. Не стесняйся.
Ведет себя так, словно мы сорок минут назад не целовались в машине, а его руки не тискали мою почти голую задницу. Я как знала, надела развратные стринги.
Молотов проходит на кухню, а я остаюсь стоять в гостиной, обхватив себя руками. Судя по звукам, он моет руки и пьет минералку.
Глупо вот так здесь стоять.
