Именно ее я виню в том, что ее сын не имеет представлений о семейных ценностях. Сергей часть своей работы сделал — обеспечил их всем, а вот чем занималась она, Снежана?
— Дим, — с тяжелым вздохом произносит Сергей, делая шаг на встречу сыну. — Тебе надо остыть, и потом мы с тобой обо всем поговорим.
— Не о чем мне с тобой разговаривать! Я видел достаточно. Думаешь, твои слова что-то изменят?
Ох, ну я же активистка. Разве я могу стоять в стороне?
Я в несколько шагов подлетаю к ним, и игнорируя укоризненный взгляд Молотова, поворачиваюсь к Диме.
— Дим, хватит во всем обвинять Сергея. Эта была той, кто к нему пришел после того, как я увидела тебя с этими девушками в ресторане. Так что если ты на кого-то и хочешь злиться — то злись в первую очередь на себя, — Знаю, что сейчас я жестока. Но надеюсь, что именно жестокая правда его отрезвит. — И Сергей меня отвергал, потому что не хотел делать тебе больно. Он любит тебя. Поэтому все твои слова…это нечестно.
— Юль… — из агрессивного тон Димы становится жалобным.
— Как ты с ним… ты ведь не могла из-за денег… я знаю, ты не такая… Тогда почему?
Черт. Лучше бы он злился на меня, но он, кажется, предпочитает винить во всем одного Сергея.
— Дим, ты ошибочно видишь в своем отце того, кто тебе по жизни должен, и совсем не замечаешь в нем живого человека. Он прекрасный мужчина, и я с ним потому что… — Нет, все-таки не настолько я жестока, чтобы озвучить свои чувства при нем, — просто потому что он достоин любви и восхищения.
А тебе нужно принять его право на счастье. Ты говоришь, что он всего тебя лишил… а что тебе самому было от него нужно, кроме денег?
— Защищаешь его… — горько усмехается Дима. — Ты такая… всех готова защищать, — он вновь поворачивается к отцу, — Не прощу тебя никогда. Если думаешь, что я приму твои отношения с моей девушкой, ты сильно ошибаешься. Придется сделать выбор: либо она, либо твой сын. Хотя, — подпинывает валяющийся на асфальте окурок и произносит с горькой усмешкой: — Когда я у тебя был в приоритете?
Лицо Сергея напоминает высеченную из камня маску, пока он провожает глазами Диму, который, развернувшись, бредет к своей БМВ.
— Едь аккуратнее, сын, — произносит глухо, но хлопок закрывающейся двери отрубает его слова. Простояв на месте несколько секунд, машина Димы покидает парковку, тихо шурша низкопрофильными покрышками.
Повисает тишина, которая отзывается во мне разгоняющимися ударами сердца.
