Я не понимал ни хрена, когда мне конверт с тобой в роддоме вручили. Что делать с тобой не знал. Но в тот день слово дал себе, что мой сын не будет ни в чем нуждаться. Что когда он в садик пойдет, никто не будет смеяться над его стоптанными сандалиями, и что в школе у него всегда будут деньги на обеды и походы в кафе с друзьями. Так я, Дима, отцовство себе представлял.
Сын брови нахмурил, дышит тяжело. Не такого развития событий он ожидал. И разговор ему наш не нравится. Потому что сейчас я с ним как со взрослым, а он к такому не привык.
— Я своей цели добился, Дим — ты и, правда, ни в чем не нуждался. Но жизнь она такая...Тяжело все успеть, понимаешь? Кто-то, может, и стихи пишет и в стометровке рекорды бьет, но не всем дано. И я жалею, очень жалею… когда вижу отношение твое легкомысленное к вещам, к людям… что не додал, не объяснил. Всегда кажется, что можно было сделать больше, вот тогда… Но оборачиваясь назад, Дим, я понимаю, что мало что бы изменилось. Отдал я тебе все, на что был способен.
Я тоже живой. Со своими заморочками, недостатками и поступаю не всегда мудро. Но в одном можешь быть уверен — тебя я всегда любил, как умел.
Тяжело выворачивать душу. Но близкие того стоят. Все честно.
— Это ничего не меняет… — тихо выдавливает Дима, опускаясь на стул. — Я не прощу, чтобы ты с Юлей замутил.
— Поэтому меня перед выбором пытаешься поставить? Если брошу Юлю — простишь меня и все забудешь?
Молчит. Конечно, мой разрыв с Юлей мало что изменит между нами. Разве что утолит его желание ударить меня побольнее.
А память не сотрешь, как не крути. Здесь либо принять и простить, либо навсегда отвернуться.
— Дим, я пытался. Когда ты позвонил мне и о чувствах своих сказал, я пытался. И смог бы я ради тебя. В Лондоне бы отсиделся, переболел. Не для того, чтобы тебе шанс на счастье с ней дать, а просто чтобы больно не делать. Но судьба вещь такая… Может, и, правда, не убежать. Я собой готов был поступиться, а Юлей не смог. Не заслуживает она страданий.
— Не бросишь ее, значит.
.
— Слишком поздно, сын. Я ответственность за ее чувства взял, Дима, и больно делать не имею права. Знаю, что ты и ей больно делать не хочешь.
— Почему ты именно ее выбрал, а? Столько девчонок… захотел молодую… Кристинку бы взял… Сабину… их не жалко. Да они наверное рады были. Но Юльку…
— Я и не выбирал, сын. Это не прихоть моя была. Просто чувствам не прикажешь. Я, поверь, в сорок лет никак не планировал влюбляться в девушку сына, да еще вдвое младше.
