Полчаса назад Конников предоставил мне дополненное досье на рязаночку и подтвердил, что история про бабулю с батонами действительно имела место. Об отважном поступке Живцовой Юлии Владимировны и, правда, писали в газетах, и из новых данных отчета я понял, что она вообще склонна к волонтерской деятельности. По сему выходит, что рязанка не такая и плохая, так что я пришел к выводу: пусть ребята встречаются, пусть даже живут вместе. Но по поводу свадьбы мнения не поменял — рано Диме жениться.
Беру со стола мобильный и набираю сыну.
Он отвечает со второго гудка, подозреваю, в надежде на то, что я изменю мнение по поводу мотоцикла. Тут мне порадовать его нечем.
— Дим, после занятий подъедь ко мне в офис. Разговор важный есть.
Сын появляется в моем кабинете через сорок минут, выглядя немного взволнованным. Садится в кресло напротив и, задержавшись взглядом на моей руке, лежащей на стопке листов, напряженно уточняет.
— О чем-то хотел поговорить?
Я подталкиваю распечатку выписки к краю стола на случай, если Дима решит отпираться и сразу приступаю к неприятной части намеченного разговора:
— Хотел поговорить о твоих чрезмерных тратах, Дима.
За последние два месяца они сильно выросли, и я бы хотел бы услышать от тебя причину.
— Это Москва, пап, — произносит он с таким видом, словно открывает неразумному мне суровую истину бытия. — Жизнь здесь дорогая.
— За идиота меня держать не нужно, Дима, — говорю немного раздраженно. — Я в Лондоне живу и прекрасно осведомлен, что означает «дорогая жизнь».
Самое дорогое в Москве — это жилье, но ты ипотечными взносами вроде как не обременен.
Дима удается несколько секунд удержать мой взгляд, после чего он сдается, отводя его в сторону. Напрягается сильнее. Обеспокоен, что могу отправить его в свободное денежное плавание. Такие угрозы исходили от меня, когда сыну исполнилось восемнадцать, и он вдруг возомнил себя властелином мира: спускал деньги на малознакомых друзей, тусовки, клубы и девочек. Тогда поутих, но сейчас вся эта мишура, очевидно, вернулась снова.
— Пап… — Дима поднимает глаза, выглядя потерянным. — я ведь сейчас не один… у меня есть Юля. Девушки обожают подарки, развлечения всякие. Ты и сам должен понимать, что сыну Молотова не пристало выглядеть жмотом. К тому же у Юльки всегда поклонников куча была, и я стараюсь быть для нее лучшим. Не хочу, чтобы она меня бросила.
— Она у тебя выпрашивает подарки? — осведомляюсь осторожно, пока мысленно начинаю прощаться с идеей благословения их отношений.
