Ну не создан я для моногамии, что же теперь, всю жизнь прожить без семьи? Скучно мне каждый вечер одну и ту же бабу трахать. Как всю жизнь картошкой с мясом обедать. Вкусно, сытно, но надоедает, понимаешь? Ну выяснит Дашка про мои случки на стороне, и чего? Поноет, порыдает, поскандалит и по итогу никуда не денется. Содержу их с дочкой я, она сроду не работала — из-под маминого крыла сразу ко мне перебралась. Я ей сразу машину, путешествия, цацки Картье. Думаешь, она от такого легко откажется?
— А вдруг удивит, — глубокомысленно заключает Андрей и, осушив до дна кружку, ставит ее на стол.
— Ну что, пойдем на второй заход?
То ли слова Ильи на меня так действуют, то ли вся эта ситуация с рязаночкой, но на душе становится паршиво. С одной стороны, при наличии такого количества денег как у меня, жить в обществе, где все покупается и продается — легко, а с другой стороны - пресно и скучно. Должно же в мире оставаться то, что не имеет цены.
— А ты чего Димку с собой не взял, Серег? Не дорос еще папкины разговоры слушать?
— Не дорос, — соглашаюсь, — У него пока мотоциклы да тусовки на уме.
— А жениться для чего вздумал?
С усмешкой пожимаю плечами и не удерживаюсь от раздраженного вздоха.
— Влюбился.
— Слушайте, тут прикол был. Бориса Городецкого помните? — вновь подает голос Илья, — У которого мясокомбинат в Ногинске. У него сын средний жениться собирался, моделька какая-то из Конус Ривентус. Девка с виду ну просто сиськи с глазами, а на деле такая продуманная оказалась.
Сообразила, что ее жениху максимум хата в центре и тачка перепадет, а основное наследство вместе с мясом — старшему, и втихую стала к брату клинья побивать. Тот ее разок трахнул, а пока модель эта воображала себя невестой миллиардера, пошел и рассказал брату, какая она на самом деле шлюха.
— И чего? — интересуется Андрей. — В морду от среднего схлопотал?
— Да с чего бы? Костя его от провального брака спас. Не было бы брата, может и к самому Городецкому подалась.
— Фу, — невольно кривлюсь я.
— Он же старый как мамонт и уродливый как черт.
— Ну не всем же богатым папашам моложавыми красавчиками быть как тебе, Серег. А невеста Димкина тебе, случайно, глазки не строит? — довольный своей шуткой, Илья громко хохочет, а я морщусь. Такой поворот разговора мне неприятен, особенно с учетом последнего разговора с Димой и моих неуправляемых фантазий.
— Чушь не пори.
— А чего? — не угомонится Илья, — Ради сохранности бабок, я бы эксперимент провел.
