Хотя, может, актриса она талантливая? С другой стороны, кто сказал, что волноваться за сына не может. К двадцати годам сложно на сто процентов ссучится.
После второй порции виски голова невесомо плывет, а веки, напротив, тяжелеют. Решив, что полученной дозы расслабления достаточно, ставлю бокал на стол и поднимаюсь на второй этаж. Возле спальни Димы невольно останавливаюсь, и несколько секунд смотрю на дверь. Интересно, как бы рязанка отреагировала, если бы я сейчас вошел к ней? Возмущалась бы или подтвердила теорию Ильи о том, что таким как она все равно с кем, были бы деньги? Стонала бы она мое имя, если я начал ее трахать?
Ничего из этого я проверять, разумеется, не собираюсь и, развернувшись, иду в свою комнату.
Алкоголь и отсутствие регулярного секса — та еще гремучая смесь.
Я проваливаюсь в сон сразу после того, как принимаю душ, но через некоторое время открываю глаза от мучительного стояка. Мне приснился сон: голая Юля на мне сверху, с всхлипами и стонами объезжает мой член.
Грудь подпрыгивает в такт движениям, пальцы ласкают розовые соски и взгляд похотливый и затуманенный. И да, она, не переставая, повторяет «Глубже, Сергей, хочу еще глубже». Нужно что-то решить с сексом на время, пока я в Москве, потому так больше продолжаться не может.
Юля
Будильник я ставлю на пять утра, чтобы приготовить Диме еду в больницу и покинуть дом до того, как проснется Молотов-старший. Интернет сказал, что диета после удаления аппендицита включает в себя все жидкое, поэтому я варю бульон из курицы и морс из черной смородины, которую в последний свой приезд передала мама.
Себе на завтрак готовлю овсяные хлопья с орехами, а для Молотова решаю сделать омлет с беконом — точно такой же, какой делаю Диме. Не уверена, что он станет его есть — черт знает, чем лондонские олигархи привыкли завтракать. Может, от осознания значимости своего хозяина желудок Молотова отказывается принимать что-то менее изысканное, чем фуагра и трюфеля. Но не приготовить не могу из элементарного уважения к хозяину дома.
Надеюсь, он умеет пользоваться микроволновкой, на случай если все решит вкусить крестьянской пищи.
— Доброе утро, — раздается из дверей кухни густой низкий голос, от которого я подпрыгиваю. Начало седьмого на часах, чего это олигарх на каникулах так рано встал?
— Здравствуйте, Сергей Георгиевич.
Я поворачиваюсь к Молотову лицом и, встретившись с тяжелой синевой его взгляда, невольно поджимаю босые ступни.
