Слегка кивает в знак привествия и, не глядя на меня, идет за бывшей женой. Я стараюсь пореже дышать, чтобы окончательно не одуреть от его запаха, и когда остаюсь в прихожей одна, задираю руку перед зеркалом, чтобы проверить подмышки. Мокрые, чтоб меня.
Снежана и, правда, заказала множество кулинарных изысков, на фоне которых мои шарлотка и котлеты по-киевски меркнут. Мы сидим по диагонали: напротив меня Молотов, слева – Снежана, а справа – Дима. Мои руки начинают дрожать словно у запойного алкоголика, и чтобы немного расслабиться, я осушаю бокал шампанского до дна.
Затем еще один, после чего тело становится похожим на вату – невесомым, легким, расслабленным. Я откидываюсь на спинку сиденья и делаю вид, что внимательно слушаю Снежану. Она рассказывает о поездке на Бали, но я никак не могу сконцентрироваться на её болтовне, потому что в голове то и дело всплывают картины того утра на кухне в Барвихе, когда язык Сергея был у меня во рту, а его руки сжимали мое тело.
— Как шов, Дима ? – впервые за вечер подает голос Молотов.
— Да, сынок, — спохватывается Снежана, — И правда – как шов?
— Болит часто. Из-за этого совсем не могу ничего делать.
— Бедненький мой сынуля, - Снежана тянет к нему руку через стол и гладит по тыльной стороне ладони. – Юля о тебе хотя бы хорошо заботится?
Лично я цежу уже третий бокал и мне совершенно наплевать на то, что меня обсуждают в моем же присутствии. Сейчас я понимаю алкоголиков. Набухаться — это круто.
— Думаю, за это тебе не стоит переживать Снежана, - неожиданно произносит Сергей, и от неожиданности я поднимаю на него захмелевшие глаза.
– Точно лучше, чем его мать, которая сразу после операции улетела отдыхать на Бали.
Снежана начинает возмущенно оправдываться, а единственное, о чем сейчас думаю я – о том, что Молотов меня защитил. Впервые встал на мою сторону. Ну или я сильно перебралас шампанским и начались слуховые галлюцинации.
— Пойду принесу десерт, - отставляю бокал в сторону и поднимаюсь с места.
Нужно чем-то себя занять, чтобы не начать таращиться на Сергея.
Слегка покачиваясь от выпитого алкоголя, я поправляю задравшееся платье и иду на кухню. Нет, все-таки бухлишко - вещь. Меня больше не занимают философские размышления о жизни, я не думаю о совести, о том, где достать денег на аренду, и почему мой жених мне соврал. Открываю холодильник и, склонившись над полками, пытаюсь сфокусироваться на их содержимом, чтобы найти заказанный Снежаной чизкейк.
