— Твою мать! Да где же ты? – отодвигаю в сторону фрукты, овощи, контейнеры с едой, и внезапно ощущаю, что на кухне я больше не одна. Понимаю это по древесному запаху парфюма, мурашкам, атаковавшим предплечья и горячему дыханию у себя за спиной.
— Помочь? - спрашивает низкий голос рядом с шеей. Совсем близко, всего в нескольких сантиметрах.
Все тело прошибает разрядами тока, дыхание перехватывает, опьянения как не бывало, а внизу живота стремительно закручивается пружина. Молотов здесь. Прямо за мной. Снова.
Сергей перегибается через меня и, обжигая спину прикосновением твердой груди, вытаскивает из холодильника коробку с десертом.
Я же продолжаю стоять как истукан, потому что его близость лишила меня способности говорить и двигаться.
— Думаю, тебе достаточно пить, Юля, — негромко произносит он и, не дожидаясь моего ответа, покидает кухню.
27
Сергей
«Чтобы видеть, нужно смотреть», крутится в голове под несмолкаемый голос Снежаны, разглагольствующей о свадьбе нашего сына.
Я все это время смотреть отказывался, предпочитая довольствоваться собственными представлениями о жизни, и вот сейчас у меня словно глаза открылись.
Ну какая Юля охотница за сокровищами? Бесхитростная девчонка, которая даже смущение скрыть толком не может. И которая, вдобавок, выглядит уставшей и измученной, что особенно заметно на фоне цветущей бездельницы Снежаны и не обремененного заботами Димы."
"Почему-то мне рязанку сейчас жалко, а мне в жизни редко кого пожалеть хотелось. Меня в свое время мало, кто жалел — ни один рубль просто так в руки не свалился.
Я и фуры с товаром разгружал на морозе: ладонями потом можно было гвозди забивать — так они коченели, и биту в руки брал, когда конкуренты наезжать пытались. И еще много такого, о чем вспоминать лучше в компании бутылки виски.
Смотрю на свое сытое семейство и на душе все паршивее становится. Отличаются они так: Юля и Снежана. И где мои глаза были, когда я их в одну шеренгу ставил? Снежана — глянцевая пустышка, которой на всех ей плевать, включая собственного сына.
Потребительство у нее в крови — сосать деньги, заботу и считать, что ей все должны. Рязанка же, напротив — донор. Она больше отдает — заботу ту же самую, любовь. Были бы деньги, и их бы отдавала, думаю.
— Собирайся, — перебиваю Снежанин треп о том, как старик Гарбуз своему сыну на свадьбу виллу в Италии подарил. Ее завуалированные намеки меня редко трогают, но сегодня царапают слух. Ведь не для сына даже недвижимость выбивает, а для себя, эгоистка.
