Отец подруги. Навсегда твоя

Иначе, что это, черт возьми, еще может быть?! Волнение перед перелетом, ведь я не особо-то люблю летать, может и не такую злую шутку сыграть. Так что да. Я еще надеюсь, что мне показалось. Питаю надежду на разыгравшееся воображение.

Но стоит отвлечься, посмотреть на других людей, а затем вернуть взгляд на ребенка, как я понимаю, что мне не показалось.

А если уж брать во внимание нервозность Таисии, то выводы напрашиваются сами по себе. Ребенок. У нее от меня ребенок. Сын. На вид ему… я прикидываю в уме, а затем до меня резко доходит, что ему ровно столько, сколько мы не виделись, минус семь-восемь месяцев.

Пока Тая пытается усадить Ксю и разобраться с ручной кладью, мальчишка меня рассматривает. Меня, наверное, потому что никто другой на него так открыто не пялится и не обращает внимания. А я взгляда оторвать не могу. Мне больно и интересно одновременно.

Он улыбается мне и что-то бормочет, пока Тая не усаживает его так, чтобы он смотрел в другую сторону. К окошку, на Ксю. Но он все равно поворачивает голову и пытается посмотреть на меня.

Словно… чувствует.

Я отворачиваюсь первым. Делаю над собой усилие и до взлета сижу, глядя на сидение, расположенное впереди. Раньше никогда не приходилось летать в экономах. Я в принципе стараюсь избегать самолетов, а тут пришлось, еще и экономом, потому что домой нужно было лететь срочно, а бизнесы раскупили. Словно всем срочно понадобилось тогда же, когда и мне.

Я прихожу в себя, когда в салоне становится немного шумно. Люди отстегивают ремни безопасности, сыплются заказы борпроводницам.

Я тоже прошу. Кофе с коньяком. Надо бы попытаться поговорить с Тасей, но у меня после увиденного нет сил.

Мой ребенок. Сын. Два с лишним года. Любознательный, светловолосый и жизнерадостный. Вон как смеется на весь салон. Даже женщина из переднего ряда повернулась и теперь пытается с ним подружиться. А я жду свой кофе. Получив его, осушаю залпом, ожидая расслабления, но его, почему-то, сука, нет!

Отстегнув ремень, поднимаюсь и иду в туалет, где умываюсь и смотрю на себя в небольшое зеркало.

Под глазами залегли тени, кое-где появились морщины и, судя по их состоянию, появились они уже давно, а я как-то даже и не заметил. Потому что, сука, это было неважно. Раньше. А теперь, когда там, в салоне самолета, сидит молоденькая девушка с моим сыном, я остро ощущаю нашу с ней разницу.

Она больше не столько финансовая и социальная, ведь за те три года, что мы не виделись, Тася сильно изменилась, сколько моральная. Хотя и это маловажно.