Отец подруги. Навсегда твоя

А я нихрена не понимаю зачем, пока не вижу свою окровавленную руку и мужика, на которого наткнулся раньше в проходе.

— Я хирург, — успокаивает девчонок и забирает у них аптечку. — Руку придется зашить, — говорит уже мне. — Потерпишь? Заодно и поговорим.

Глава 18

Мне все же приходится пройти вперед. Поток из пассажиров меня попросту проталкивает, но сама по себе я словно обездвижена. В голове подозрительная тишина и пустота, в груди — аналогично. Я словно даже не слышу собственного сердца, только смотрю на то, как Дамир пялится на нашего с ним сына.

А он именно пялится. Откровенно, не таясь, со злым отчаянием в глазах. Ксю садится к окну, Даня по центру, а я с краю, через проход от Дамира. Жмурюсь, успокаивая себя. Пусть лучше рядом с ним я, чем Даня.

Когда начинается взлет, я немного отвлекаюсь, предлагаю Дане чупа-чупс, а затем и вовсе шепотом читаю молитву.

Взлетов и посадок я боюсь особенно.

В сторону Дамира я больше не смотрю. Чувствую, как его взгляд практически прожигает меня насквозь, но не смотрю.

Пока она не встает в туалет. Когда он уходит, я наблюдаю лишь его удаляющуюся спину и атлетичный зад, но вот когда он возвращается, мы встречаемся с ним взглядами, и у меня мурашки по всему телу бегут.

Да у него такого взгляда не было даже тогда, когда он нашел наркотики в вытяжке квартиры, которую я снимала. Тогда я думала, что он смотрит на меня страшно. Нет. Нет. Нет. Тогда были просто цветочки.

Сейчас взгляд Дамира в точности как у раненого зверя. Хищника. Которому больше нечего терять.

Меня передергивает от таких мыслей, и как только Дамир садится и обращается ко мне, я начинаю лепетать ему, что-то несвязное.

— Я понимаю, как все выглядит, но это не то, что ты…

— Даже не смей, — обрывает он меня и хорошо, что обрывает. На самом деле.

Потому что я понятия не имела, что дальше буду говорить ему. Что сказать ему? Что я взяла с собой сына подруги? В чужую для него страну? А мальчик по случайным обстоятельствам похож на Дамира. Да и вообще вовсе не похож, просто у него португальская кровь, только не смотря на это волосы светлые, а глаза в папу.

Гос-по-ди…

Я настолько глубоко ухожу в свои мысли, что даже не замечаю, как в руке Дамира лопается бокал.

Реагирую на всеобщие вздохи и суету у нашего ряда.

И когда Дамира вместе с собой уводит какой-то мужчина, я выдыхаю. Отвлекаюсь на сына, а еще через час, за который Дамир так и не возвращается обратно, расслабляюсь окончательно. А может это усталость так на мне сказывается. Переутомление.