Отец подруги. Навсегда твоя

И будить его не хочется и оставлять…

Ульяна предлагает свою помощь, а я мнусь. Понимаю, что она ему не навредит, а с радостью позаботится, но на душе от мыслей, что Даня не со мной неспокойно. Лауре я доверяла как себе, а сейчас… не так-то легко проникнуться доверием к новой няне, которую предлагает Дамир.

А еще… еще я ловлю себя на мысли, что с Дамиром я оставила бы Даню с более легким сердцем, но он едет на похороны со мной и Ксю.

Он заявил об этом еще вечером, не принимая никаких совершенно возражений, за что я ему благодарна.

Хоть и не высказала этого вслух, но на утро я выдохнула с облегчением, увидев Дамира в черном и ожидающего нас с Ксю у машины.

А дальше все было, как в тумане.

Я сильно переоценила свое равнодушие к матери, которое преследовало меня последние годы.

Увидев ее, бело-синюю с закрытыми впалыми глазами, заострившимися скулами, носом и… самое важное — неживую, я вспомнила то, какой она была…"

"Когда я была маленькой. Когда с нами жил отчим. Когда Ксю была совсем малюткой и у нас была семья.

Настоящая счастливая семья. Она плела мне косички, провожала в школу по утрам, она учила меня готовить, качать сестренку, убираться дома, рассказывала мне интересные истории и нежно проводила по спине перед сном. А еще гладила по волосам и целовала в висок, шепча слова о том, что я ее самая красивая и самая умная дочка, что у меня обязательно будет лучшая из лучших жизнь и она сделает все для этого.

Не сделала… Но… именно тогда она была живой. Счастливой. Молодой.

Искренне улыбающейся, когда ее обнимал отчим или когда ее целовала я.

И такую ее я похоронила в день, когда опека забрала Ксю.

Сейчас же я хоронила ее второй раз, горько оплакивая детские воспоминания и крепко-крепко обнимая сестру. Ей намного тяжелее, чем мне. У нее не было любящей мамы, какая была у меня, но даже несмотря на это ее любовь к ней была безгранична и искренняя. Только ребенок может так безусловно любить. И сейчас она, в отличии от меня, хоронила ее в первый раз. Поэтому я крепко прижимаю Ксю к своей груди и даю ей вдоволь выплакаться, ощущая в этот момент крепкие ладони Дамира на моих плечах.

Он стоит сзади, и неожиданно оказывается той самой, такой необходимой мне сейчас, опорой.

Глава 29

— Я хочу домой, — говорит Аксинья, когда все почти заканчивается.

— Уже едем. Нас Даня наверное заждался.

Я пытаюсь ее подбодрить, улыбаюсь, как могу, хотя мне тоже очень грустно.

— Нет, я хочу туда домой, где мы жили с мамой.

Я непроизвольно переглядываюсь с Дамиром.