Отец поневоле (СИ)

Но это мы узнаем, когда ты все вспомнишь, — припечатывает Назар. — А пока — мы переезжаем.

— Что? Куда?

— В особняк Адамиди. — Я удивленно смотрю на него. — Да, фамилию мою ты не сменила, Полина, как выяснилось. Так что поедем в родовое гнездо, так сказать, — ухмыляется бывший.

Кажется, от его намеков я краснею. И невольно задаюсь вопросом — я бывала там раньше? А какие у него родители? А отношения у меня с ними были… нормальными?

— Не волнуйся, тебя никто не съест, — добавляет он, заметив мое смятение.

 — Но родителям пора познакомиться с внуком, о котором они даже не подозревали.

Понимаю, что у него есть право сердиться, есть право ставить мне в укор мой поступок, но это все равно задевает и заставляет злиться.

В том числе и на себя за то, что никак не могу вспомнить прошлое.

— Ты прав. Бабушка и дедушка это хорошо, — покладисто соглашаюсь.

Назар в ответ холодно улыбается, а меня не покидает ощущение ловушки. Будто он знает что-то еще, о чем я даже не догадываюсь.

— Когда мы поедем?

— Завтра утром. Твои таблетки и вещи привезли.

— Володя приезжал? — На мой вопрос Назар реагирует довольно странно — стискивает зубы и мигом мрачнеет.

— Нет, не посчитал нужным. Прислал своего водителя, если тебе это интересно.

— Да, конечно. У него, наверное, и так дел полно, — растерянно бормочу, уже жалея, что решилась спросить. Еще ведь и мое обещание Мише надо выполнить.

— А ты, я вижу, хорошо осведомлена о его распорядке дня…

И снова этот холодный тон, от которого становится не по себе.

— Мы ведь жили в одной квартире, — пытаюсь оправдаться, но, кажется, это лишь усугубляет положение. И кто знает до чего бы мы заболтались, но тут просыпается Платоша, и я, наконец, могу переключиться на него.

Вещи я даже не разбираю, поэтому утром, как только справляемся с завтраком, покидаем квартиру. Оля так и не вернулась утром, так что я смею надеяться, что она с нами не отправится к родителям Назара. Почему мне это важно? Только ли из-за сына?

В машине сажусь назад, рядом с Платошей.

Тот сыт и потому довольно быстро засыпает в дороге, а я смотрю на него и кручу в голове одни те же вопросы — почему я не рассказала Назару? Почему скрыла от него беременность? Не была уверена, что он отец или были еще причины?

Столько всего остается за пеленой. И помимо этих критичных вопросов и обстоятельств, я потеряла и нечто бесценное — память о первых неделях сына.