Ах, как хорошо она знала этот голос, которым он говорил, когда ему казалось, что на него нападают!
— Да все у меня отлично! А что такое-то? Почему ты спрашиваешь?
— Да потому, что я по тебе скучаю, — сказала она зачем-то. — А ты по мне?
— Да я переживу, ты за меня не беспокойся!
— Веселее тебе без меня, Павлуша?
Он начал заводиться, и это тоже она услышала в его голосе.
— А тебе какое дело? Все-о-о, все-о-о, я тебе никто, ты должна это понять в конце концов! Мне твоя мать на прошлой неделе звонила, между прочим! Ты чего, ей не сказала?.
.
— О том, что ты ушел?.. Нет, а зачем? Она и так все узнает!
— Ты вот сама врешь и меня заставляешь! — Он нашел, зацепился, поймал что-то такое, в чем виновата она, не все же ему одному быть виноватым, право слово! — И что я должен делать?! Она у меня спрашивает, как дела, как работа, когда мы в отпуск поедем?! И чего мне ей говорить?
— И что же ты ей сказал, Павлуша?
— Да ничего не сказал, — буркнул муж. — Объяснил, что я на работе, у меня заказ большой и чтоб она домой звонила.
То есть тебе.
— А ты-то что же не признался?
— Надь, я звоню, потому что ко мне из-за тебя какой-то хрен приходил, а не для того, чтобы оправдываться!..
— А ты оправдываешься?
Тут уж он окончательно вышел из себя и положил трубку, а Надежда сунула свою в карман, подняла пакет с картошкой и потащилась наверх.
Она же его.., любит? Или уже не любит?
На прошлой неделе любила совершенно точно, а на этой?..
Размышляя таким непостижимым образом, она добралась до своей квартиры, сначала осторожно заглянула в дверь — нет ли повешенных, привидений и не поджег ли кто ее жилище — и только потом уж окончательно вошла.
Если она сейчас разденется и примется варить картошку, к Марье Максимовне она точно не попадет, а та обидится!..
Надежда вытащила из другого пакета коробочку с печеньем, попробовала причесаться перед зеркалом — отросшие волосы висели патлами вокруг лица, и никак их было не уложить красиво!
Надежда посмотрела так и эдак, а потом решила, что наплевать, все равно кардинально лучше она не станет, и позвонила в соседкину квартиру.
— Надя? — произнесла Марья Максимовна удивленно. — Что такое? Еще не поздняя ночь, а вы уже дома! Ну, прошу, прошу!
— Марья Максимовна, я печенье купила. Вот, ваше любимое.
— Проходите, проходите, дорогая! Я сварю вам кофе, а сама буду пить микстуру, которую в этой стране по ошибке называют чаем! Вы пили когда-нибудь настоящий турецкий чай?
У Надежды о турецком чае были самые смутные представления.
