— Он осмотрел замки, сказал, что ничего не взломано, значит, дома у меня никого из посторонних не было, понимаете?! А я при нем звонила Павлу, плакала, и… — Она горестно махнула рукой. — А до этого я еще ему сказала, что жить без Павла не могу, что измучилась, и больше всего на свете хочу, чтобы он вернулся!..
Марья Максимовна тяжело поднялась и отошла к круглому столику, где в коробке с цаплей держала папиросы.
— Все вы, молодые женщины, страшно несдержанны, — сказала она сердито. — Кто тянул вас за язык?! Зачем вы стали совершенно постороннему человеку рассказывать о своих проблемах?! Зачем вы обсуждали с ним, что от вас ушел муж?! Это же так унизительно!
Надежда слушала, понурившись.
Кофе остывал в маленькой турецкой чашечке.
Марья Максимовна раздула ноздри.
— Вас бросают, как.., какую-то вещь, какую-то.., ненужную тряпку, и вы еще посвящаете в это посторонних?! Я была о вас лучшего мнения, девочка! Никто не должен видеть вашего унижения, никто не должен знать, что вас растоптали, смешали с грязью, что вы ничто! Вы нуль, никто, по крайней мере в глазах вашего мужа, который променял вас на другую! Он же променял, да?
— Я не знаю, — растерянно произнесла Надежда.
— Он сказал мне, что просто.., разлюбил.
— Разлюбил! Ну конечно, он нашел другую, получше вас, — продолжала Марья Максимовна гневно. — Они не уходят просто так, непременно к кому-то! И вам не хватило чувства собственного достоинства, чтобы скрыть это от людей?!
— Марья Максимовна, — сказала Надежда тихо.
— Но ведь это.., не так уж и страшно. И позорного ничего нет, по крайней мере для меня. Я честный человек, и я его любила много лет, и это было его решение — уйти! Я же не бросила беспомощного инвалида и не сдала в детский дом ребенка! В чем.., мой позор?
— Да в том, что вы хуже, девочка! И вам теперь всю жизнь придется с этим прожить! — отрезала Марья Максимовна. — Вас вычеркнули. Вами попользовались, и больше вы не нужны. Вы хуже всех женщин до единой, которых не бросили мужья, потому что они смогли их удержать рядом с собой, а вы нет!
— А нужно было держать?
— Конечно! Любыми способами, любой ценой! А ля герр ком а ля герр! Угрожать, умолять, стоять на коленях, предпринимать попытки самоубийства, красть его документы, без которых он не может и шагу ступить! А как же иначе?! Просто так сдаться без боя?!
— Но к чему тут бой? — не поняла Надежда.
Слезы у нее высохли, и она смотрела на разошедшуюся старуху с изумлением и некоторой опаской.
